Книга Начало, страница 43 – Никанор Стариков

– Они? – переспросил я, чувствуя, как холодная металлическая маска на моей щеке будто стала тяжелее.

«СОЗДАТЕЛИ. ТЕ, КТО СЛЕДИТ ЗА ПРОЦЕССОМ. ДО СИХ ПОР ВАША ЦИВИЛИЗАЦИЯ БЫЛА ЛИШЬ ФОНОМ, СТАТИСТИЧЕСКОЙ ПОГРЕШНОСТЬЮ. НО ВАШИ ДЕЙСТВИЯ, ВАШ БОЙ… ЭТО ВЫШЛО ЗА РАМКИ ДОПУСТИМОГО ОТКЛОНЕНИЯ. ОНИ ПРИДУТ. ОНИ УВИДЯТ, ЧТО ИХ ИНСТРУМЕНТ ДАЛ СБОЙ. И ОНИ… ПЕРЕЗАГРУЗЯТ СИСТЕМУ».

В палате повисла тишина. Я смотрел на Колесникова, а он смотрел на моё новое, наполовину стальное лицо. В его глазах я читал то же, что чувствовал сам. Весь этот ужас с Роем, битва над Луной, моё превращение – это была лишь разминка. Прелюдия. Присказка.

– Перезагрузят систему, – медленно проговорил Колесников, и его пальцы вцепились в замок. – Весьма образно. И что ты предлагаешь, Га? Вступить в бой с космическими богами?

«НЕТ. ЭТО БЕССМЫСЛЕННО. Я ПРЕДЛАГАЮ БОЛЬШЕ, ЧЕМ СОТРУДНИЧЕСТВО. Я ПРЕДЛАГАЮ СИМБИОЗВЫСШЕГО ПОРЯДКА. Я СТАНУ ВАШИМ ЩИТОМ. ВАШИМ ЗНАНИЕМ. Я ОТКРОЮ ДЛЯ ВАС ТЕХНОЛОГИИ, КОТОРЫЕ ВЫ НЕ МОГЛИ ПОСТИЧЬ ВЕКАМИ. ВМЕСТЕ МЫ СМОЖЕМ НЕ ПРОСТО ВЫЖИТЬ. МЫ СМОЖЕМ ЗАСТАВИТЬ ИХ СЧИТАТЬСЯ С НАМИ».

Я закрыл глаза. Обычный правый и светящийся левый. В голове стоял ровный гул. Гул Га, гул моего собственного, перепутанного сознания. «Заставьте их считаться». Звучало как бред. Но бред, за который уже пролилась кровь. Моя кровь, если что.

– Товарищ генерал, – тихо сказал я. – Кажется, мы только что перешли из разряда защитников в разряд… заложников собственной эволюции. Или её виновников.

Колесников мрачно усмехнулся. Его взгляд скользнул по моей металлической щеке, по светящемуся глазу.

– Поздравляю, лейтенант. Похоже, твоя гипотеза подтвердилась. Только вот куда на этот раз? К победе? Или к концу света?

«К ВЫБОРУ, – безжалостно продолжил Га. – ВСЕГДА К ВЫБОРУ. ВАШЕМУ ВЫБОРУ, ДИМА. ВАШЕЙ ВОЛЕ. ВЫБЕРИТЕ ЖИЗНЬ. ВЫБЕРИТЕ БОРЬБУ. И Я БУДУ С ВАМИ».

Я посмотрел на свои руки. Левая – обычная, с живыми венами под кожей. Другую… она тоже была обычной, правой. Но я чувствовал, как под кожей в самой крови, уже течёт что-то иное. Не чужеродное, а… дополненное.

– Ладно, – выдохнул я. – Раз уж меня назначили на роль этого… гордого гвоздя. Значит, будем расти. И меняться. И посмотрим, выдержит ли их молоток.

Колесников медленно кивнул. В его глазах читалась вся тяжесть этого выбора. И странное, почти отцовское облегчение.

– Что ж, лейтенант. Приказываю выздоравливать. Нам предстоит серьёзный разговор с руководством. И, полагаю, не только с нашим.

Он развернулся и направился к выходу. На пороге обернулся.

– И, Дмитрий…

– Да?

– В следующий раз, когда будешь вступать в симбиоз с инопланетным разумом, попроси его хотя бы сделать тебе скидку на красоту. А то ходить будешь как вышедший из моды терминатор.

Дверь закрылась. Я остался один. Смотрел в потолок и слушал тихий гул в голове. Гул будущего. Оно подходило слишком быстро. И было таким, что волей-неволей приходилось меняться. Хочешь – не хочешь. «Выберите жизнь», – сказал он. А что, разве у меня был другой вариант?

Прошло несколько месяцев. Время, как всегда, когда его мало, текло с подлой скоростью расплавленного свинца – медленно, но неумолимо и обжигающе. Эта база стала моим новым миром, моим стальным коконом, выкованным из паранойи,титана и надежды. Миром, где я был и ценнейшим активом, и подопытным кроликом, и живым символом того, во что мы всё медленно, но верно превращались. Мой рабочий день, если это можно было так назвать, начинался с ритуала. Я просыпался, подходил к сантехническому зеркалу в моей казённой, но комфортабельной каюте и смотрел на своё лицо. Вернее, на две его половины. Правая – Дмитрий Воронов. Уставший, немного помятый, с обычными человеческими мыслями о кофе, о прошедшем сне, о том, что маме давно не звонил. Левая – Мехвод. Холодная, отполированная до зеркального блеска сталь, испещрённая мерцающими голубоватыми узорами, и этот вечно горящий, всевидящий глаз-сенсор. Между ними – идеально ровная граница, словно проведённая рукой безжалостного художника. Сначала это было шоком. Потом – привычкой. Теперь же это стало чем-то вроде утреннего бритья. Только вместо пены и бритвы – молчаливый диалог с самим собой. С тем, кем я стал. «Ну что, партнёр? – мысленно обращался я к своему отражению. – Готов к новому дню в раю?» Где-то на задворках сознания, там, где теперь жил Га, возникало лёгкое, едва уловимое эхо. Не слово, а скорее ощущение – терпеливое, выжидающее. Он всегда был там, тихий сожитель в квартире моего разума. Интеллектуальный сосед, который не шумит, не включает свет поздно ночью, но от которого никуда не деться. Сегодняшним утром мой левый глаз, поверх обычного изображения, вывел лаконичный статус: «Нейроинтеграция: 99,8%. Стабильность связи: 99,9%. До совещания: 00:47:12».