Книга Начало, страница 29 – Никанор Стариков

– Сейчас! – мысленно скомандовал я Логосу. – Всё энергооружие на корпусе! Залп по координатам, которые я передаю! Не по целям! По пустоте между ними! В момент перерождения волны! Бить в интервал!

Это было безумием. Стрелять в пустоту. Но Колесников, не колеблясь ни секунды, повторил мой приказ:

– Весь огонь по координатам Мехвода! Орлов, все бортовые батареи – залп!

Странник содрогнулся. Не от попаданий, а от залпа всех своих внешних орудий. Сгустки плазмы, лазерные лучи, кинетические снаряды – всё устремилось не в сущности Роя, а в пустые, на первый взгляд, точки пространства передо мной, в те самые швы между волнами.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Чёрно-фиолетовые твари, почти коснувшиеся меня, вдруг замерли. Их идеальная синхронность дала сбой. Рождение новой волны было грубо прервано в момент его наивысшей уязвимости. Сущности начали сталкиваться друг с другом, их движения стали резкими, несогласованными. Возникла пауза. Микроскопическая, но фатальная для системы, действующей как единый организм.

Впервые за всю атаку Рой понёс настоящие потери – не от прямого уничтожения, а от внутреннего коллапса, вызванного нарушением его фундаментального ритма. В этот миг я рванулся с места. Полимат, словно сбрасывая невидимые оковы, совершил мощный прыжок вдоль корпуса корабля. Мои манипуляторы с хрустом вцепились в двух ближайших существ, ещё не оправившихся от временно́го разобщения. Я не стрелял. Я с силой столкнул их друг с другом. Искрычужеродной энергии взметнулись в вакууме, и обе сущности, лишённые поддержки коллективного разума, рассы́пались в облако мерцающей пыли.

– Повторить залп! – скомандовал я, уже чувствуя новый, зарождающийся ритм атаки. – Следующая точка – сектор гамма – семь!

Второй скоординированный залп Странника и моих собственных орудий ударил в намечающийся узел перерождения. И снова – диссонанс. Рой замедлился, потерял свою жуткую, неумолимую плавность. Я не уничтожал его. Я дирижировал им. Я был тем метрономом, который сбивал с такта их целостность. Каждый мой выстрел, каждый манёвр Странника был точно рассчитанным ударом по дирижёрскому пюпитру этого адского оркестра. Они отступили. Не потому, что мы нанесли им значительный урон. Чёрно-фиолетовая масса, ещё секунду назад угрожавшая поглотить нас, вдруг потеряла к нам всякий интерес.

Она колыхнулась, собралась в более плотное образование и, сохраняя новую, сбитую ритмику, устремилась прочь, по направлению к Луне, оставив, Странник в покое. Я втащил Полимата обратно в ангар и рухнул на колени, отключив симбиоз. Возвращение в тело было мучительным, будто меня вырвали из собственной кожи. Я лежал на холодном полу, давясь воздухом, в то время как люди лихорадочно работали, герметизируя шлюз. Колесников подошёл ко мне, его протезы отстукивали по полу. Он смотрел на меня не как на человека, а как на некий уникальный инструмент, который только что доказал свою состоятельность.

– Вы добыли нам время, лейтенант, – его голос был низким и весомым. – Они проигнорировали нас. Ваша… интуиция… сработала. Вы нашли брешь в их логике.

– Это не логика, товарищ генерал, – прошептал я, с трудом поднимаясь на локоть. – Это музыка. И мы только что сыграли фальшивую ноту в их симфонии.

Он кивнул, и в его глазах вспыхнуло то самое понимание, которое когда-то видели в нём его курсанты.