Онлайн книга «Начало»
|
Я смотрел на эту массу на экране. Война с людьми закончилась. Начиналась война за само право человечества на существование. Двадцать часов пролетели в вихре подготовки, напоминавшей священный ритуал перед битвой. Нас, группу из двадцати человек – пилотов, операторов, специалистов по кибернетике и самого Колесникова – доставили на орбитальный лифт Циолковский. Подъём в безмолвной, стремительной кабине был похож на вознесение в иной мир. За стеклом голубая сфера Земли медленно уступала место бездонной черноте, усыпанной алмазной россыпью звёзд. Я стоял, глядя в иллюминатор, и чувствовал, как старые границы – стран, континентов, идеологий – растворяются в этой величественной перспективе. Космическая орбитальная станция Заря-7 встретила нас стерильным холодом доков. И здесь, в гигантском ангаре, за бронированным иллюминатором, ждал наш челнок. Странник не был похож на изящные корабли из фантастических фильмов. Это был инструмент войны, рождённый в тисках экзистенциальной угрозы. Его форма напоминала вытянутый клинок или копьё длиной около трёхсот метров. Корпус, собранный из матово-чёрных композитных плит, поглощал свет, словно провал в ткани реальности. Никаких плавных обводов – толькожёсткие грани, углы, сломанные плоскости, призванные рассеивать энергию сканирования. На его боках, подобно шрамам, зияли люки орудийных батарей и пусковых установок кинетических снарядов. Но главное – это был его хвост. Там, в утолщённой части корпуса, располагался двигатель, сердце корабля – компактный ядерно-импульсный реактор Прометей-М. Мы вошли внутрь по узкому трапу. Внутри Странника царила аскетичная, почти монастырская атмосфера. Белые стены, голые металлические панели, пучки кабелей в защитных кожухах. Ничего лишнего. Нас проводили в кресла-ложементы, больше похожие на саркофаги. Холодный гель амортизаторов обнял тела, сенсоры прильнули к вискам. Голос командира корабля, подполковника Орлова, прозвучал в общем канале, сухой и безэмоциональный: – Экипаж, занять позиции. Начинается предстартовая подготовка. Герметизация отсеков. Двери с шипением захлопнулись. Свет приглушался до тусклого красного свечения аварийных ламп. Я лежал в своей капсуле, чувствуя, как вокруг пробуждается гигантский организм корабля. Сначала – низкочастотный гул, исходящий из самых глубин корпуса. Вибрация, едва уловимая вначале, нарастала, пронизывая каждую молекулу, каждый нерв. Это были турбины системы жизнеобеспечения, насосы, прокачивающие жидкий гелий по сверхпроводящим магистралям. – Активация реактора, – доложил инженер. И тогда гул сменился рёвом. Нет, это был не звук в привычном понимании. Это было физическое давление, волна чистой энергии, исходящая из хвостовой части. Сквозь бронированный корпус доносился глухой, нарастающий вой, словно где-то там, в стальном чреве, рвалась на свободу звезда. Я чувствовал его не ушами, а внутренностями. Весь челнок дрожал, как живой, напрягаясь перед прыжком. В иллюминаторе моего кресла-ложемента замигал отсчёт. – Инициализация импульсной последовательности. 10… 9… Воздух сгустился, стал тягучим, как сироп. Давление вжимало в кресло. – …8… 7… 6… Рёв перешёл в высочайший, неслышимый писк, от которого зубы сводила оскомина. Свет погас полностью, и на секунду мы повисли в абсолютной черноте и немоте. |