Книга Начало, страница 111 – Никанор Стариков

– Физически – да, – Егоров поправил очки. – Морально… У нас есть три дня, чтобы научиться этим пользоваться. А потом – обратно в ад. Зачем? Чтобы поймать робота-убийцу в качестве трофея? Звучит как безумие.

– Это необходимость, Денис, – сказал Колесников, подойдя к нам. – Мы воюем вслепую. Нам нужен образец. Целиком. Чтобы понять, как он думает. Как видит мир. Где его слабое место. Вы – единственные, кто можете это сделать. Вы их… заинтересовали.

– А еслиони заинтересуются нами слишком сильно? – спросил Орлов. – Если приведёт с собой не пятерых, а пятьдесят своих сородичей?

– Тогда нам поможет Альтера и вся огневая мощь эсминца, которую мы смогли стянуть, – холодно ответил Колесников. – Но цель не бой. Цель – захват. Чисто, быстро, без шума. Как разведывательная операция с захватом языка.

– К в фильмах про шпионов, – пробормотал Егоров.

– Именно так, – Колесников не стал спорить. – Поэтому ваша подготовка начинается сейчас. Симуляторы, тактические прогнозы, изучение данных с Марса. И адаптация к обновлённым машинам. Ваш старт временно перенесён. У вас есть ещё семьдесят часов. Используйте их с пользой.

Он развернулся и ушёл, оставив нас одних с нашими стальными исполинами.

Первые сутки прошли в симуляторах. Не в виртуальной реальности – в настоящих кабинах наших роботов, но с заблокированным управлением и подключением к жестоким, бездушным программам. Га, передавал через меня смоделированное поведение Роя с пугающей точностью. Мы дрались с тенями, которые двигались слишком быстро, стреляли слишком точно и никогда не уставали.

Я сидел в кабине Полимата, чувствуя, как интерфейс сливается с сознанием. Теперь я и он, мы были едины как никогда. Мысли о движении руки – и манипулятор отзывался без задержки. Желание выстрелить – и орудия тут же наводились сами, учитывая все параметры атмосферы или космического вакуума в симуляции, гравитацию, движение цели. Благодаря дополненной реальности индикаторы, которые находились перед глазами показывал, траектории, вероятности попадания, тепловые метки. Это был восторг и ужас одновременно. Скорость принятия решений возросла на порядок. Но и цена ошибки тоже.

Орлов осваивал свои гравитационные рывки. Он носился по симулятору, как демон, оставляя после себя смазанные шлейфы, нарезая пауков на части плазменными клинками. Но дважды врезался в виртуальную скалу, не рассчитав свою инерцию. Его лицо в кабине было сосредоточено, в канале слышалось тяжёлое дыхание.

Егоров учился стрелять из новых орудий. Импульсно-плазменный заряд выстреливал чудовищную кинетическую энергию, вызывая внутренние разрывы. Но заряд требовал времени на перезарядку и огромных энергозатрат энергоядра. Его Богатырь после трёх выстрелов в симуляции останавливался с перегретым реактором.

Пшеничная была самой спокойной.Её задача была тоньше: не атаковать, а держать удар. Она отрабатывала создание локальных полей, прикрывая то одного, то другого из нас. Её щит теперь мог быть не просто стеной, а гибкой мембраной, отражающей удар и рассеивающей энергию. К концу первых суток мы были выжаты, как лимоны. Но что-то начало получаться.

Второй день мы провели в совместных тренировках. Учились действовать как единый организм. Орлов – стремительный удар, я поддержка и управление, Егоров – огневая мощь и подавление, Пшеничная – наш общий щит. Мы отрабатывали своё, странное невербальное общение и слаженные действия. Не через общий канал, а через движение, через интуицию. Орлов делал рывок – и я уже знал, в какой точке он выйдет, и покрывал эту точку огнём. Егоров начинал накопление заряда – и Пшеничная смещала щит, прикрывая его уязвимый бок.