Книга После развода. Отголоски любви, страница 59 – Катя Лебедева

Я так изранена, так одинока,что готова ухватиться за первую же соломинку. А он… а что он? Может, он просто заигрался в благородного спасателя? Ему интересно было решить эту задачу, а теперь головоломка решена, и скоро ему станет скучно. Он уйдет, а я… а я останусь с этой новой болью потери.

Мне вдруг до ужаса хочется, чтобы это прекратилось. Прямо сейчас. Чтобы он встал, улыбнулся своей деловой улыбкой, сказал «всего хорошего» и ушел. Чтобы не было этой мучительной неопределенности, этого страха снова оказаться обманутой.

Я делаю глубокий, почти судорожный вдох, пытаясь загнать обратно предательскую дрожь, что поднимается из самой глубины души. Ладонью, все еще влажной от слез, которые я успела смахнуть в коридоре, резко провожу по лицу, словно стирая не только следы слабости, но и все свои страхи.

Мне нужно взять себя в руки. Сейчас. Немедленно, поэтому вхожу в комнату, натягиваю на лицо легкую, почти беззаботную улыбку, и стараюсь, чтобы голос звучал ровно, обыденно.

— Воюющие стороны, может, хватит уже устраивать здесь полигон? — прерываю их идиллию, на что оба недовольно фыркают. — Предлагаю перемирие за кружкой горячего чая с печеньем. Вы уже наверняка все устали от этих бесконечных битв.

Они оба, как по команде, оборачиваются на меня. Сын сияет, его глаза, огромные и бездонные, горят от неподдельного восторга, и в этом сиянии на мгновение тонут все мои тревоги.

— Мама, мама! Ты только посмотри! — он тянет меня за руку, его маленькие пальцы с силой тащит к импровизированному полю боя, усеянному пластиковыми солдатиками и машинками. — Мы с папой только что выиграли самое главное сражение! Мы теперь непобедимые!

Костя поднимается с пола с какой-то удивительной, кошачьей грацией для такого крупного мужчины, отряхивая с дорогих джинсов невидимые пылинки. Он улыбается мне, и в его улыбке, обычно такой сдержанной и деловой, сейчас нет ничего привычного. Она какая-то… иная. Домашняя. По-настоящему теплая, и от этого становится одновременно и спокойнее, и еще страшнее.

— Чай это прекрасное предложение. После такой битвы действительно нужно восстановить силы, — его взгляд, теплый и мягкий, скользит с меня на моего сына, который уже вовсю скачет на воображаемом коне, издавая победные кличи, и Костя добавляет, обращаясь к нему, совершенно спокойно и так естественно, будтоговорит это каждый день. — Только сначала, сынок, сходи, пожалуйста, хорошенько помой ручки с мылом. На них целая армия микробов после этих солдатиков.

Воздух в комнате буквально замирает, становится густым и тяжелым, словно перед грозой. Все звуки для меня исчезают, словно кто-то выключил их во всем мире.

Я стою, не двигаясь, парализованная, и чувствую, как земля уплывает из-под ног, а комната начинает медленно плыть перед глазами.

Это слово.

«Сынок».

Он сказал это.

Не снисходительное «малыш», не ласковое «Костюша», не шутливое «командир», а «сынок». Осознанно. Четко. С какой-то невероятной, простой и страшной ответственностью в голосе.

Маленький Костя первый нарушает тишину. Его лицо озаряет такая чистая, такая безудержная радость, такой немой восторг, что на него больно смотреть настолько это чистое, детское счастье идет на контрасте с бурей внутри меня.

Мила

Я раскладываю пасьянс на кухонном столе, когда начинает звонить телефон. В доме тихо, почти непривычно тихо. Костя увез Артема в парк, оставив меня наедине с моими сомнениями.