Книга После развода. Отголоски любви, страница 53 – Катя Лебедева

Я смотрю на него, на его уверенное, собранное, решительное лицо, на его руку, которая лежит поверх моей, и впервые за этот бесконечно долгий, кошмарный день я чувствую не призрачную, слабую надежду, а что-то похожее на реальную опору. Хрупкую, но настоящую опору.

— Хорошо. Я не отступлю. Я буду держаться. Но мне все равно… очень и очень страшно.

Он слегка, почтиободряюще сжимает мои пальцы.

— Я рядом. И мне не все равно, что с тобой происходит. Так что тебе действительно нечего бояться. Я не дам им тебя сломать.

Мила

Воздух в зале суда спертый и холодный, пахнет болью отчаяния и несбывшимися надеждами. Я сижу, выпрямив спину, и смотрю на судью.

Ровно три с половиной месяца этого ада прошло. Три с половиной месяца, которые отделяют меня от того дня, когда мир рухнул окончательно и бесповоротно.

Рядом со мной сидит Костя, и его присутствие единственное, что не дает мне развалиться на части. Он не держит меня за руку, не пытается успокоить, он просто здесь, твердый и незыблемый, как скала. Его спокойная, почти отстраненная уверенность, мой якорь.

Понимаю, что справилась бы и без него, но это было бы куда сложнее, дольше, потратила на все больше времени.

Судья выносит приговор ровным, безразличным голосом, перечисляя сухие юридические термины, в которых я ничего не понимаю.

— Признать подсудимого, виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями… нанесение побоев… угроза убийством… преследование… незаконное ограничение свободы несовершеннолетней…

Я почти не дышу. Слышу, как где-то сбоку, на скамье подсудимых, Саша тяжело дышит.

— «Несмотря на желание самой несовершеннолетней остаться с отцом, — продолжает судья, и его голос наконец становится более живым, — законное право давать на это согласие или запрещать остается за матерью. Согласие получено не было, действия отца являются самоуправными и противозаконными.

Злата, прости, но это единственный способ оградить тебя от этого безумия. Однажды ты поймешь меня и простишь.

И вот приговор прозвучал. Срок для меня не столь важен, главное вышло получить запрет приближаться ко мне и к Артему после освобождения. Навсегда. Теперь между нами стена. Высокая и непреодолимая.

Но самое страшное, сегодня дочке исполнилось восемнадцать, поэтому на приближение к ней я не смогла выбить запрет. Теперь она совершеннолетняя. Теперь ее жизнь — только ее выбор. Его власть над ней, пусть и построенная на лжи и манипуляциях, юридически рухнула. Он больше не может диктовать ей, где жить и с кем общаться. Теперь только она сама.

И он то ладно, страшно, что я не могу повлиять на это никак.

Саша встает. Конвоир берет его под локоть. Он обводит зал суда взглядом, и этот взгляд на мгновение задерживается на мне. В нем нет раскаяния, в нем только холодная, бездонная ненависть и обещание,что это еще не конец.

И в этот момент поднимается она. Моя бывшая свекровь. Она смотрит на меня так, что по спине пробегает холодок. Она тянет за руку Злату. Моя дочь, моя девочка, смотрит на меня с отчаянием и безмолвным вопросом “за что ты так с ним?”.

— Ну что, Мила, довольна? — голос свекрови звучит слишком громко даже в общем гуле голосов. — Добилась-таки своего, тварь! Разрушила семью, посадила за решетку отца собственного ребенка! Настоящая мать, нечего сказать! Готова ради своей сучности лишить дочь отца!