Книга После развода. Отголоски любви, страница 50 – Катя Лебедева

— Вы не имеете права не отдать мне заявления! Я требую его вернуть! Немедленно!

Следователь тяжело вздыхает, устало трет переносицу, явно не в восторге от разрастающегося скандала в его кабинете.

— Хорошо. Успокойтесь, пожалуйста. Подождите здесь минуту. Я сейчас узнаю, возможно ли это.

Он выходит из кабинета, оставляя меня одну в давящей, гнетущей тишине. Обхватываю себя руками, пытаясь сдержать дрожь. Каждый тик настенных часов, каждая проходящая минута означают, что Злата все дальше от меня, все глубже в паутине лжи, сплетенной ее отцом и бабушкой, все прочнее верит в то, что я ее враг.

Через несколько минут, показавшихся вечностью, следователь возвращается. Его лицо — невозмутимая маска.

— Пойдемте со мной, — зовет меня следователь и ведет меня по длинному, безликому, серому коридору в другой, более просторный и строгий кабинет.

За массивным дубовым столом сидит тот самый, друг Константина, что помог нам. Андрей смотрит на меня внимательным взглядом, в котором читается не столько интерес, сколько возмущение от моей наглости.

— Садитесь, пожалуйста, Мила Александровна, — он указывает на стул напротив. — Мне доложили, что у вас возникли серьезные сомнения насчет вашего заявления? Хотите его отозвать?

— Да. Точно. Мне нужно его забрать. Прямо сейчас. Это очень срочно, — киваю, с трудом подбирая слова.

— Можете объяснить, чем вызвана такая резкая перемена в решении? — спрашивает, сложив руки на столе в замок. — Совсем недавно вы были полны решимости и, я бы сказал, праведного гнева. Вы были тверды в своих намерениях. Что-то случилось? Вам угрожают? Давят на вас? П

Сердце уходит в пятки, в груди все сжимается. СЯ не могу сказать правду и выложить все. Я не могу рассказать про похищение дочери, про шантаж свекрови. Я не могу рисковать. Не могу потерять Злату навсегда.

— Нет… — шепчу, опуская глаза, чтобы скрыть страх. — Мне не угрожали. Никто на меня не давил. Я просто… я не могу сказать почему. Просто поверьте мне на слово, я должна забрать это заявление.

Он молча, не отрываясь, смотрит на меня несколько секунд, о чем-то думает, что-то решает.

— Понимаете, Мила Александровна,я тоже нахожусь в непростой ситуации. Я не могу просто так взять и закрыть дело, потому что вы передумали, не объяснив причин. Тем более, что лично мне поручил разобраться в этом деле ваш начальник, Константин Сергеевич Раевский, и по совместительству мой хороший друг, помочь которому для меня дело чести.

От его слов становится невыносимо на душе. Костя, какой же он вездесущий. Его «забота» играет против меня. Он решил, что знает, как лучше для меня, и теперь его воля значит больше моего отчаяния. Это несправедливо.

— Он был очень обеспокоен вашей ситуацией, вашей безопасностью и настоятельно, очень настоятельно просил довести расследование до конца, чтобы оградить вас от дальнейших посягательств бывшего мужа. Я дал ему слово как друг и как профессионал. И я не могу его нарушить просто потому, что у вас изменилось настроение.

— Вы ничего не понимаете! — вырывается у меня, и голос, к моему ужасу, предательски дрожит. — Я должна его забрать! Сейчас же!

— Успокойтесь, пожалуйста, — продолжает говорить слишком спокойно, чем неимоверно бесит. — Криками и истерикой мы ничего не решим. Я вижу, что вы в стрессе. Вот что могу вам предложить: я сейчас позвоню Константину, и, если он скажет, что вы можете забрать заявление, я это сделаю. Без его согласия, не могу.