Книга Измена. Подари мне мечту, страница 45 – Татьяна Тэя

Так странно, не помню, как ехал сюда. Сам или на такси? Если сам… как я вообще вёл? В пору за голову хвататься. Надеюсь, никого не переехал по дороге и не устроил аварийный ситуаций.

Если на такси, то как вызывал его и мчал сюда, не помню.

Ничего не помню. Несколько часов будто выпали из жизни.

Но ведь я прибыл сюда с определённой целью? Правильно… Мне надо высказать ему… Чтоб пробрало до печёнок. Стереть это всезнающее самодовольное выражение. Старый козёл! Это всё из-за него! Из-за него! Какое право он имеет это отрицать!?

Заношу ногу над ступенькой, когда меня внезапно хватают за руку. Оборачиваюсь недовольно. Матильда, отцовская сиделка, качает головой. На лице жалость… Это меня ей, что ли, жалко? Раздражаюсь, стряхивая её цепкую руку.

– Матвей Осипович, не надо… не стоит. Он плох, вы же знаете.

– А мне плевать, – выдаю ей в лицо.

– Нет, вам не плевать.

– Плевать-плевать, – спорю.

Но Матильда продолжает отрицательно мотать головой.

– Вам это не надо.

Наклоняюсь ниже и твёрдо произношу.

– Если приехал, значит надо, – а затем громче: – Надо!

Надеюсь, старикан проснулся и уже догадывается, что его ждёт. Ну а если забыл, что ж, освежим ему память.

Взбегаю по лестнице и без промедлений рывком открываю дверь в отцовскую спальню. Пациент на кровати выглядит бодрячком, в отличие от меня. Сидит, откинувшись на подушки, читает газету. При моём появлении спокойно поворачивает седую голову в сторону входа, снимает очки со стёклами-капельками. Едва ли что-то выдаёт его волнение, разве что – слегка трясущаяся рука, хотя и это можно принять за возрастной тремор. Дужки очков клацают друг о друга, когда отец, сложив, сжимает их в ладони.

– Матвей, ты пьян, – выдаёт с укоризной.

– Хочешь поставить меня в угол или отходить ремнём? Прости, батя, поезд ушёл. Даже счета не заблокировать, тачку не отобрать. Да и не в том ты состоянии. Зависишь теперь от меня. Вот так.

– А ты, смотрю, упиваешься, долгожданной властью?

– Нет.

Цокнув языком, отрицательно мотаю головой. Даже чересчур энергично. Шаткий мир начинает кружиться, грозясь разлететься к чертям в одну секунду.

– Глаза б мои тебя не видели.

– Ну так не смотри, – всё также спокойно отвечает.

И это его спокойствие оказывает на меня обратныйэффект. Я свирепею. Ещё сильнее. Ещё отчаяние. Делаю шаг, другой, подходя ближе к постели.

– Я ожидал, что ты придёшь, – тем временем продолжает отец. – Но в более приличном состоянии.

А я смеюсь: нагло и с вызовом. Мои слова звучат также.

– В приличном? Это как? При галстуке в траурном смокинге? Может, думал, буду страдать у твоей кровати, чтобы предаться совместным воспоминаниям о прошлом? Светлым и чистым, как слёзы ангела?

– Как вариант.

– Как вариант? – повторяю, затем рявкаю во всю мощь. – Как вариант?!

Судя по грохоту на первом этаже, что-то упало. Надеюсь, не Матильда в обморок.

– Как вариант, тебе бы стоило покаяться! Из-за тебя они на кладбище!

– Не надо вешать её вину на меня. Я не пихал наркотики в её организм и не подкладывал её под этого маргинала.

– Маргинала… – тяну многозначительно. – О как…

Спокойный, даже какой-то отстранённый голос отца меня неимоверно раздражает. Ему всё равно. Ту страницу он давно закрыл с абсолютной уверенностью, что поступил правильно. Что это он пострадавшая сторона.