Книга Измена. Подари мне мечту, страница 43 – Татьяна Тэя

Начальник службы безопасности хмуро молчит, зная, что не допустить нового провала – его обязанность. Следующая партия явно поедет в сопровождении охранного кортежа. Пусть хоть лично возглавляет. Его забота, не моя. Сейчас у него минус премия, в следующий раз будет минус должность.

В более чем скромном номере дорожного отеля готовлюсь упасть лицом в подушку, но прежде пишу Розе просьбу приехать и накормить нашу гостью.

Рузанна, конечно, захочет убежать. Это как пить дать. Так пусть хоть сытая убегает.

Сам не знаю, что на меня нашло, что я попёрся к этому чудиле со сказкой о потопе. С каким-то замиранием сердца ждал, пока тот откроет дверь, зная, что могу увидеть, что угодно. Что Руза уже ушла или что на ней минимум одежды. Но как бы то ни было, до главного у них дойти не успело, если и собиралось. А новость, что протечка в его сортире утопила дизайнерский ремонт, к импотенции, конечно, не привела, но желание совокупляться с красивой гостьей погасила.

Накрываю глаза ладонью, недовольный собой. На кой чёрт лежу тут и думаю о Рузанне, а? Мне спать надо, отдыхать, завтра, точнее, уже сегодня – долгий день, но в мысли то и дело возвращается она.

С ней ничего не может быть… Это тупик… Я одиночка, – повторяю, как мантру. – Пользоваться её нестабильным эмоциональным состоянием ради секса я тоже почему-то не могу.

А что-то более серьёзное – это просто не про меня.

И не про неё, видимо, тоже.

После недолгих уговоров, я всё-таки вырубаюсь.

У меня два дня на разбор полётов, а потом… потом будет провал. Я это точно знаю. Год из года я попадаю в чёрную дыру, приезжая на место, где растут высокие деревья и всегда тихо.

***

Можно жить и делать вид, что, стерев прошлое и создав нового себя, ты навсегда избавишься от воспоминаний. Только не получаешь никаких гарантий, что воспоминания не вернутся и не разрушат тебя. Пусть на один вечер, одни сутки, одну неделю. Каждый раз по-разному. Хотя очень хочется верить, что иммунитет от них уже выработался.

Каждый год в эту дату я становлюсь сам не свой. В эти дни меня лучше не беспокоить. Мне хочется заползти в глубокую тёмную нору, никого не видеть, ни с кем не общаться, отключить все телефоны и просто надираться в одиночестве,а чем конкретно – даже не важно. Задёрнуть шторы, сидеть в комнате три на четыре метра, в этакой комфортной камере или, вернее, палате и переживать свой личный ад.

Я в курсе, что это невыход. Я в курсе, что это плохо. В курсе, что алкоголь не решает проблем и не заглушает воспоминания, но я не знаю другого способа, как облегчить боль, как сделать ее чуть-чуть меньше.

Пока эта дата не настала, могу жить, как живу, но по щелчку пальцев срабатывает какой-то космический закон. В течение триста шестидесяти четырех дней до этой даты вокруг меня копится отрицательная энергия, а потом в миг стрелой поражает в самое сердце. Да так мощно и резко, что невозможно вздохнуть. Я медленно умираю, чтобы воскреснуть вновь для очередных триста шестидесяти четырёх дней.

На небольшом питерском кладбище тихо и спокойно. Если выйти за ворота и свернуть налево, через перекрёсток уткнёшься в оживлённый проспект, где на скорости летят машины и пешеходы бегут до метро, то и дело натыкаясь друг на друга. А здесь два-три редких гостя бродят среди могил. Кладбище старое, не очень большое, местами заросшее. Высокие деревья голыми ветками пронзают мрачное весеннее небо, с которого вечно что-то летит. Могу лишь догадываться, сколько отец отвалил бабла, чтобы их похоронили здесь.