Книга Измена. Подари мне мечту, страница 41 – Татьяна Тэя

Но вопрос адресован в никуда, так что ответа, что закономерно, у меня нет.

Звонок среди ночи никогда не может быть приятным. В такое время не тревожат, чтобы сообщить хорошие вести. Одно радует – новости не про отца. Жив старик, шунты не вылетели, сердце работает. Как бы я к нему не относился, он – моя единственная родня. Больше никого нет.

И то, что с отцом всё в порядке, в действительности единственное, что обнадёживает. Потому что информация о сгоревших на стоянке фурах, которыми мы перевозим новое оборудование, меня, мягко говоря, огорчает. Отчёт службы безопасности, что, возможно, это диверсия, то есть запланированный поджёг, так и вовсе злит. Один из водителей пострадал, хотя и успел выбраться из машины до того, как рванул бензобак. Отделался он ожогом первой степени. Компенсация, естественно, будет, даже в суд подавать не придётся. С этим у нас всё строго. Страховка на карго – скорее бонус, чем повод для выдоха, потому что нам, мать их, нужно это оборудование, а не выплаты за его утерю.

Возвращаюсь в гостиную, где оставил скучать Рузу в одиночестве, параллельно набивая в мессенджере сообщение. Там идёт активная переписка, что надо бы собраться на срочное совещание и съездить к месту «аварии». По удивительному стечению обстоятельств, стоянка на краю области. Грёбанные тахографы… Если б водилам не нужно было делать финальный перерыв на сон, пару часов спустя оборудование уже было бы у нас, а не посылало яркие столпы пламени посреди ночной трасы в небо.

– Рузанна, мне надо уехать и, боюсь, что надолго. Ты, если хочешь, можешь… – поднимаю взгляд, потому что отсутствие реакции на мои слова, озадачивает. – … остаться, – завершаю мысль, трансформировавшуюся из вопроса в утверждение.

Руза лежит на диване: устроилась на боку, лицом в мягкую спинку, тихонько сопит, погрузившись в глубокий сон. Подложила руку под голову за неимением подушки, другой обняла себя, словно пытаясь огородиться или защититься от реальности, обрушившейся на неё снежной лавиной.

Я знаю, каково это, когда мир разбивается вдребезги. Тут могу лишь посочувствовать и немного ей помочь. В действительности, как и говорил, я не джентльмен и не благодетель, по большой части мне всё равно, что там у других в жизни происходит, пусть хоть обрыдаются на моём пороге. В чужие крокодильи слёзы не особо верю, много их видел. Но Рузу почему-тохочется защищать. Быть может, потому что ей от меня ничего не надо, и сквозь испуг в её глазах, хотя она сама его отрицает, вижу желание отказаться от моей помощи, а не принять её.

Приношу плед из гостевой спальни, укрываю им Рузанну, под голову пихаю подушку. Руза даже не просыпается, лишь тихонько ворчит сквозь сон, обдавая моё лицо сладким дыханием, так близко наши лица. Смотрю на её алые губы, чуть приоткрытые, и усмиряю порыв прижаться к ним своими.

Матвей, Матвей… ты не принц, а она – не спящая красавица. А если разбужу? А если ответит? Ночь может затянуться, а ехать надо… ой, как надо.

С трудом убираю руки от манящего тела и, сглотнув, выпрямляюсь.

Отродясь сонных девушек не трогал… лучше и не начинать.

Иду к себе в комнату, собираюсь в дорогу, вызываю водителя. Я ведь выпил, и за руль нельзя.

Пока едем в южном направлении, успеваю поспать в машине. Обсуждение в мессенджере идёт без меня, там во всю треплют, что поджог – не страховой случай. Но адвокатам уже дали команду приложить максимум усилий, чтобы выплата прошла без проблем. Кстати, адвокаты… Пишу старшему в конторе про ситуацию с Рузанной и оставляю указание связаться с ней через два дня, если сама забудет или постесняется. Забудет то навряд ли, а вот посчитать, что сама разберётся – запросто. Но ни черта она без квалифицированной помощи не разберётся, и дураку понятно.