Книга Измена. Новая жизнь, страница 47 – Татьяна Тэя

Но кожа под моими пальцами тёплая и фантом вполне себе живой, обладающий плотью и кровью.

Боже… я готова разрыдаться от облегчения, было б только чем. Глаза сухие, не могу выдавить и слезинки, будто эту опцию взяли и отключили напрочь.

— Света, не переживай, всё будет хорошо?

Как не переживать-то? Живём в современном мире, а методы — средневековые. Взяли, скрутили, поместили в дурку без суда и следствия. Всё, как грозился Артём. Кто я против него?

— Не плачь. — Видимо, одинокая слеза прорвалась на свободу. Никита нежно стирает её с виска. — Домой доедем, там поплачешь. — Пауза, и чуть слышное: — А я успокою.

Я сплю, как сурок, сколько времени — без малейшего понятия. Одно успокаивает, я дома у Никиты. На его шикарной королевской кровати и мягком белье. Ещё больше меня радует, что, открыв глаза, я смотрю на мир собственным незамутнённым взглядом. Правда, в этом мире темно, но, возможно, всему виной шторы блэк-аут, которые плотно задвинуты.

Поворачиваю голову, выискивая электронные часы. Кажется, у доктора Менделеева они стояли… ах да… вон, на полке.

Сейчас около одиннадцати вечера. Выходит, я проспала весь день.

За окном завывает ветер, бьётся в стёкла снежная крупа. Когда мы ехали в машине, последний весенний снегопад только начинался. Зима в этом году решила задержаться подольше, но это временно, недели через две всё может измениться. Как и в моей жизни, напоминающей мне сейчас капризную питерскую погоду.

Лёгкий стук в дверь заставляет вздрогнуть, потому что я опять начала погружаться в сон.

— Да?

Голова Никиты показывается в открывшемся проёме. Из коридора в спальню льётся приглушённый свет.

— Показалось, что услышал копошение.

— Ну и… ну и слух у тебя, — невольно улыбаюсь.

— А я прислушивался, — признаётся.

Прислушивался — значит, волновался?

— Разбудил бы.

— Нет, — заходит в комнату. — Тебе надо было выспаться. Ты встаёшь или ещё подремлешь? Есть хочешь?

Сверяюсь с ощущениями. Жму плечами, хотя Никита, наверняка, этого не видит, я же под одеялом.

— Не понимаю.

— Тогда лучше поешь, в процессе поймёшь. Помочь дойти до ванной?

— Я сама.

— Точно? Голова может закружиться.

Делаю глубокий вдох, понимая, что сейчас предстоит рывок, как в конце олимпийской дистанции.

— Какой ты заботливый. Ладно, не буду отказываться тогда.

— Вот и правильно.

Никита помогает мне сесть. Слушает пульс, кладёт руку на лоб, потом на шею, тихонько потирает кожу.

— Медленно поднимайся и держись за меня.

Мы выходим из спальни.

— В целом, нормально, — оцениваю своё состояние.

— Да, ты молодец.

— А какой сегодня день? — вскидываю голову. — Когда мы последний раз виделись?

— Четыре дня назад, — сообщает он, а затем добавляет. — И, если честно, я заволновался, когда твой молчащий телефон так и не заговорил. Тотально вне сети.

— Четыре дня, — шёпотом повторяю. — Значит, почти три из них яв дурке провалялась.

— Я ездил к тебе домой вчера.

— И что там? — смотрю искоса. — На Артёма наткнулся?

Никита перекладывает мою ладонь из правой в левую, а освободившейся, обнимает за плечи.

— Нет, — мотает головой. — Мне никто не открыл.

Он щёлкает выключателем и заводит меня в ванную.

— Посиди здесь, я тебе наберу. Под душ не вставай, слабая ещё.

— Да я, вроде, ничего себя чувствую.

— Это может быть мнимая сила. Потом колени возьмут и подогнутся в самый неподходящий момент.