Книга Измена. Новая жизнь, страница 33 – Татьяна Тэя

Какая внезапная мысль, я ведь даже не задумывалась, есть ли у него кто-то. Кольца на пальце не обнаружила, так и решила, что не женат. Хотя многие мужчины эти кольца и не носят. Как Тёма, например.

«Может, хватит о Тёме? Вон рядом с тобой какой доктор-красавчик, а ты про мужа-изменщика вспоминаешь».

— Вы для себя номер узнавали? Я про психолога.

— Нет,для подруги. Правда, — скриплю зубами от досады.

Приехали… теперь ещё во вранье меня обличать будет.

Хмурюсь и злюсь, даже не понятно на кого конкретно: на себя, на него, но новых подружек, на Милу, которая вытянула погулять. Сидела бы себе дома, прокрастинировала и стыда не знала.

На доктора Мендлеева тоже злюсь, хотя он вообще тут ни при чём.

— Можно было не реагировать, не приезжать, — тихо бормочу.

— Можно было, — услышал-таки, — но как-то не смог игнорировать.

— Я не дева в беде.

Косится так странно.

— Ну да, на деву в беде ты и не похожа.

Стреляю в него быстрым взглядом.

Он «ты» сказал или мне послышалось?

Повисает неловкое молчание. Закрываю глаза, думая, что притвориться спящей — самое лучшее решение. Адрес я ему сказала, хочет везти до дома, пусть везёт.

Только вот «вертолётики» перед глазами вращают лопастями всё быстрее и быстрее. К гневу и стыду добавляется странное веселье. Давненько я так много не выпивала, вот и эффект странный получается.

Иногда я всё-таки поглядываю в окно. Ночь и дороги свободны, так что по Ленинскому проспекту мы уже мчим под бесконечно мигающий жёлтый, пока не упираемся в наш спальный район.

Никита заворачивает во двор, уставленный машинами.

— Плотненько, — высказывает очевидное.

— Есть такое.

— И как вам тут живётся? Нравится?

— Очень. Вот тут остановите. У третьей парадной.

— Парадной? Я думаю парадные в центре, а это уже не парадные.

— Мы в Питере, тут везде парадные, — обрубаю. — У нас и табличка на двери имеется.

Я не вру, честно. Это в других городах: подъезд, лестница или что-то еще, а жители дома, половина из которых, как и я, переехавшие, на общем собрании проголосовали за «парадные». Так что старые таблички с наименованием «подъездов» быстренько поснимали и повесили новые — с вензелями. Что, конечно, немного странновато смотрится на бетонном высотном здании в двадцать семь этажей. Но это уже вторично и не суть важно.

Никита тормозит и глушит мотор. Выходить, что ли, со мной собрался?

Закрадывается крамольная мысль — пригласить на чашечку кофе.

Ну да… во втором часу ночи — кофе самое то.

А если он бредни Рузы упоминать начнёт? Я ж со стыда сгорю…

Нет-нет… не стоит. Не сегодня и не при таких странных обстоятельствах.

— Я сама, провожатьне надо, — бросаю резко, открываю дверцу машины и вылезаю наружу.

Чёрт… мир вращается, как будто я на карусели. Приходится притормозить, прежде чем способность ровно переставлять ноги не возвращается ко мне.

Кажется, мне удаётся пройти по прямой, но потом чувствую, как ведёт в сторону.

Ого, а я оказывается такая пьяненькая… Необычные ощущения.

Почему-то это вызывает во мне смех.

Только вот когда сильные руки ловят меня и возвращают в вертикальное положение, мне всё ещё хочется хихикать.

— Всё-таки я провожу.

— Да, — признаю его правоту, — лишним не будет.

Никита обнимает меня за плечи — крепко так, строго даже, — и ведёт к парадной.

— Ключ от домофона давайте.