Книга Измена. Новая жизнь, страница 36 – Татьяна Тэя

Взгляд его скользит к электронным часам над духовкой.

— Что-то рановато вы, Света, вскочили.

— Куда позже-то? Уж почти полдень! Я работу проспала, кстати.

— Проблемы будут? — совершенно серьёзно спрашивает он.

— Нет… Не должны. Надеюсь, что нет, — мотаю головой.

Пришлось сообщать руководству, что ночью мне было плохо, поэтому заснула я под утро и проспала, и отпросилась с опозданием. Хорошо, что руководство у меня лояльное.

— Садитесь, — кивает на стол. — Я приготовлю.

— Да не надо, я сама приготовлю. Вот тут тесто на блинчики делала, — указываю на миску.

— Могу помочь.

— Вы уже очень помогли, мне правда, неловко, что я вас побеспокоила.

— Я же сам приехал.

По его губам скользит улыбка, а моё сердце позорно и предательски пропускает удар.

Тайна,почему приехал, так и остаётся тайной. Но что-то подсказывает, за его приездом кроется нечто большее, чем профессиональное беспокойство.

Много ли мне знакомо врачей, которые среди ночи мчат в бар на выручку малознакомым пациентам?

Ни одного.

Пока я стою и размышляю, доктор Менделеев встаёт из-за стола и идёт ко мне.

Нет… пока он держался на расстоянии нескольких метров, всё было нормально, а подошёл ближе — конец. Ноги как желе, мозг плавится, сердечко сбивает дыхание с ритма.

Выставляю руки вперёд, притормаживая его.

— Нет-нет-нет! Садитесь, я мигом. Должна же я как-то вас отблагодарить за… помощь.

Последнее слово подбираю с трудом.

Удивительно, но Никита меня слушается и снова возвращается за стол.

Я же выбрасываю подгоревшую еду в мусорку, ставлю новую сковороду на плиту и жду, пока нагреется, чтобы залить первый блин.

«Надеюсь, не комом», — мысленно скрещиваю пальчики.

То, что Никита вчера в бар примчался, и помощью-то назвать сложно. Взял и приехал. Странно. Прикрывается какой-то этикой. Это правда или всего лишь слова?

Поглядываю краем глаза на хозяина дома.

Тот читает что-то в телефоне, потом набирает на экране и, наконец, кладёт сотовый на стол экраном вниз.

«Скрывает что-то? — подозрительно прищуриваюсь. — Не хочет, чтобы я видела».

— Вам было комфортно? Отдохнули? Голова не болит?

— Ну вы мне ещё рассол предложите по старинной русской традиции.

— А надо? — трёт ухо ладонью, а потом, прикрыв рот, зевает.

Ну надо же, наш доктор тоже не выспался. Правильно, он вскочил, когда неизвестно, и помчался по делам. По каким? Тоже неизвестно.

Морщу нос, фыркая.

— Нет, не надо.

— Если что, есть таблетки от головной боли.

— Она не болит.

— Хорошо алкоголь переносите?

— Скорее меня уносит, — делаю ударение на первом слоге, — с небольшой дозы.

«А вчера ты её превысила», — напоминаю себе.

— Буду иметь в виду.

Опять эта грёбанная непонятная улыбочка на его губах.

Интересно, а зачем ему это иметь в виду?

Снова фыркаю. Никита полон загадок. И говорит ребусами. Пустые слова или что-то большее?

— У вас красивая квартира, — заполняю эфир стандартным комплиментом. — И кухня что надо. Очень современная.

Делаю взмах рукой, какой-то неопределённый.

— Но запас сковородок ограничен, —долетает до меня.

— Что? А? — поворачиваюсь к плите. — О боже!

Там блин — тёмный, как бразильская ночь. Ещё и прилип. Скребу поверхность лопаткой. С трудом, но удаётся его отодрать. Он превращается в твёрдый комок, таким кегли в боулинге можно сшибать.

«Света… следи за процессом», — напоминаю себе с недовольством.