Книга Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая, страница 60 – Ульяна Романова

Не думать!

Не вспоминать! Иначе я не успокоюсь.

Постараться поговорить и как-то обсудить ситуацию.

— Тыковка, — осторожно позвал я, когда понял, что могу складывать слова в предложения и не кривиться слишком зверски.

— Что? — вскинулась она.

— Я очень хреновый романтик…

— Ты старый солдат, который не знает слов любви, — выдала она. — Что? Я с папой часто фильмы смотрю по вечерам.

— Сильно старый? — улыбнулся я, глядя на нее.

Я бы на нее круглыми сутками смотрел. Даже когда Хиросима молчала, на ее лице всегда отражались отголоски ее мыслей. Такая живая, искренняя, открытая…

А я, кажется, сухарь. И мент. Что не исключает, а дополняет друг друга.

— Нет, но помни про колхоз и лошадь, — выдохнула она.

— Я не умею красиво говорить, Серафима, поэтому…

— Ой, делай как я: говори не думая, — махнула она рукой.

— Я забыл уже, как это — ухаживать за девушкой, — признался я, — хотел все красиво для тебя сделать. И поцелуй… Не сдержался. Испугалась?

— Нет, — задрала она носик повыше, а я поплыл, — я понимаю, что ты очень занят, много работаешь и мало спишь, Леш. А я просто сначала говорю, а потом думаю. Язык быстрее мысли работает.

— В этом твоя сила, Серафима. В твоей искренности, в том, какая ты. Я много людей встречал, но такая, как ты, — одна. И ты мне не просто нравишься, это что-то другое, но…

— Но? — переспросила она. — Что? Мы не подходим друг другу, да? Ты старше и тебе что-то наговорил мой брат, да? Струсил, опер Леха?

Она сузила глазки, а веснушки на ее щеках воинственно зажглись.

— Нет, — твердо ответил я, — но я Мира хорошо понимаю.

— Да? А мое мнение кто-нибудь спросил? — вспыхнула она, как и всегда, мгновенно.

— Спрашиваю. Ты готова к отношениям с парнем, который много работает, почти не спит, а вместо свиданий возит тебя на встречи с клиентами? — перебил я.

Серафима открыла ротик.

Сообразила.

Закрыла.

— Который забыл, что такое романтика, но может тебе дать гарантию верности и стабильности, заботу и еще кое-что весьма приземленное, — продолжил я, — а еще к нему в комплекте идет не самая послушная собака и ехидный характер.

— А Мир? — полушепотом спросила Хиросима.

— Ему придется это принять, — хмыкнул я.

— Ты мне предлагаешь встречаться, опер Леха? — уточнила она так, словно сама себе не верила.

— Да, — просто ответил я, — а если ты откажешься, то я предложу чуть позже. А потом еще раз — до тех пор, пока ты не согласишься.

— А на свидание в морг пойдем? — уточнила Серафима, шкодливо сверкнув глазами.

— Если ты захочешь, — засмеялся я, протягивая ей руку.

Хиросима несколько мгновений переводила взгляд с моей руки на мое лицо, а потом без слов вложила свою ладошку в мою.

Я поцеловал внутреннюю сторону ее ладони, заметив, как Хиросима прикусила губу и сглотнула.

Завел мотор и поехал к заказчику, снова вернув ее руку в свою.

И как будто солнце стало ярче светить за окном. И внутри у меня что-то сломалось, осыпалось, возвращая вкус к жизни и яркие краски.

Я все забыл.

Я жить забыл последние годы, в погоне за тем, что оказалось мне не нужно. За мнимой семьей, которой не было, за счастьем той, кто хотел не меня, а что-то другое. Для кого я был лишь инструментом, лесенкой в другую жизнь.

Я даже ел, не чувствуя вкуса еды, потому что всегда мыслями был где-то в другом месте. В вечной гонке, которой не было конца. И так к ней привык, что остановиться смог только сегодня.