Книга Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая, страница 61 – Ульяна Романова

С рыжей девчонкой, которая, как маленькое солнышко, озарила мою серую дорогу, и просто своим присутствием дала то, чего не давал никто.

Я забыл, что у меня тонна проблем. Забыл, что за прошлые пару суток поспал от силы четыре часа и мечтал только о подушке и одеяле.

Откуда-то появились силы, а настроение у меня всегда поднималось в тот момент, когда в поле зрения возникала моя рыжая прелестница.

— Леш, — позвала Серафима, — а что тебе вчера Римир сказал?

— То же, что я бы сказал нашему соседу, — хмыкнул я.

— И что бы ты сказал соседу?

— Что сестра моя не для него росла.

— А мнение сестры, конечно, не учитывается, — засопела рыжик.

— Учитывается, но я должен знать, что она в надежных руках. И что ее парень ее не обидит.

— Почему Мир думает, что ты меня обидишь?

— Он так не думает, просто тяжело принять, что маленькая сестренка, которой ты сопли вытирал с рождения, вдруг стала взрослой.

— Но это же не повод что-то запрещать! Почему нельзя просто поговорить? — задала она вполне логичный вопрос.

— Ты о том, что Мир не разрешает вам на ушастые вечеринки ходить? — уточнил я.

— И об этом тоже. Почему я виновата в том, что пошла, а не кузнечик — в том, что он выбрал в качестве жертвы меня?

— Тыковка, мы менты, — постарался объяснить я, — мы каждый день встречаем на работе не очень хороших людей. И мы стараемся оградить их от нормального общества, но всех мы поймать не можем. Профдеформация у меня, у Мира, у других моих коллег. Римир за тебя волнуется не потому, что ты куда-то ходишь, а потому, что мы знаем, ЧТО теоретически может случиться. И стараемся уберечь своих близких. Знаешь, с кем мне каждый день приходится иметь дело? Сегодня ночью я выезжал на труп молодой девушки. Рассказать, что с ней случилось? И я больше всего на свете боюсь, что когда-нибудь на ее месте может оказаться кто-то из дорогих мне людей. И я не разучился сочувствовать ее близким и родителям. Понимаешь, о чем я говорю?

— Да, — очень серьезно ответила Серафима. — А что с кузнечиком?

— Пока в обезьяннике сидит.

Я понял, что с ней нужно говорить. Объяснить все не утаивая, и тогда она сама примет правильное решение. Запреты — это точно не про Хиросиму, она из природной вредности будет наоборот делать, пример Мира это четко показал.

— А вчера ты куда ездил?

— Кузнечику приказы отдавал парень по имени Виктор. Я ездил за ним.

— И что? Нашел?

— Конечно, нашел, тыковка, — кивнул я, — но куда делся сам вор, который и устроил это все, мы пока так и не поняли. И пока я его не найду и не разберусь во всем, — буду немного занят, договорились? Обещаю звонить и писать сообщения.

— Почему они вообще пристали ко мне?

— Потому что ты со мной. И это, кстати, еще один повод злиться для твоего брата. Кузнечик написал на тебя заявление не потому, что тебя узнали, а потому, что тебя кто-то видел со мной и, видимо, догадался, что ты мне очень дорога. В ситуации оказалось все не так просто, как я думал с самого начала. И я должен разобраться.

— Я обещаю, что не буду тебе мешать, — подумав, решила она.

— Умница, девочка, — хрипло выдавил я, снова целуя ее ладошку.

Свернул к частным домам и остановился у загородного особняка.

Достал мобильный, позвонил по номеру, и через пару минут к нам вышел Соломон Лиорович — известный в городе банкир.