Книга Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая, страница 58 – Ульяна Романова

Я осознала, что, оказывается, я никогда не влюблялась. Нет, у меня были увлечения, в школе мне нравился парень на два года старше, и мы даже дружили некоторое время. Но однажды он с друзьями пошел меня проводить, встретил Римира, и наша дружба быстро закончилась.

Тогда папа объяснил мне, что если парень испугался моего брата, то он мне не подходит. Тот, кому я действительно нужна, будет стоять на своем до конца и добьется меня, несмотря на недовольство старшего брата и даже отца.

Получается, история повторяется?

И что? Как мне понимать поведение Лехи сегодня? Так, что он наплевал на мнение моего старшего брата и приехал, или не наплевал и я для него все еще свидетель, которому грозит опасность? Зачем он приехал? И почему не звонил?

Я постаралась рассуждать логически.

О каких отношениях с Лехой вчера говорил Мир? О романтических? Или о расследовательных?

Может, я вчера брата неправильно поняла? А Леха, получается, просто меня защищает, поэтому приехал?

А что, если я все себе придумала, и я ему вообще не нравлюсь? А относится он ко мне как к свидетелю и сестренке друга?

С другой стороны — он обещал мне свидание.

Первое.

В морге, но это детали.

Господи, да почему так все сложно?!

Почему вообще во взрослом мире все так? Почему нельзя подойти и в лоб сказать: «ты мне нравишься» или «ты мне не нравишься»…

Зачем эти игры, манипуляции, если можно все решить одним коротким разговором?

Вот Алексей смотрел на дорогу, сосредоточенно и точно думал о дороге, а я уже всю голову сломала и, кажется, даже немного начала дымиться.

— Куда мы едем? — пробурчала я, когда окончательно устала гадать.

— Заедем кое-куда по моей работе, ладно? — устало выдохнул Леха.

— В отдел? — кисло уточнила я.

— Нет, — улыбнулся он, — на другую работу.

— У тебя две? — удивилась я.

— Вторая неофициальная, но крутиться надо. Я же не могу всегда жить в бабушкиной квартире, бабуля хотела ее Варенику оставить, — с готовностью объяснил опер.

— А какая вторая? — с любопытством спросила я, разворачиваясь к нему корпусом.

Прижала сумку к груди и ждала ответа.

— Я иногда занимаюсь частными расследованиями.

— А так разве можно? — засомневалась я.

— Официально — нет, но кто узнает? Я честный мент, взятки не беру, а есть хочется.

— Когда ты все успеваешь? Ты вообще спишь?

— Угу. Стоя. Конь я или не конь? — развеселился Леха.

— Ужасно, просто ужасно, — завелась я, — знаешь, как мой папа говорит? Что в колхозе больше всех работала лошадь, но председателем она так и не стала!

В первое мгновение у него удивленно вытянулось лицо, а потом…

Да, он снова заржал.

— Леша, — позвала я, — а ты меня зачем с собой взял? Ты меня в личные стендаперы записал, да? Вместо радио?

— Нет, тыковка, не поэтому, — отсмеялся Леха.

— А зачем? — пристала я. — Потому что я твой свидетель? Потому что мне кузнечик угрожал? Или тебе просто скучно?

— Хиросима, а другие варианты у тебя имеются? — вкрадчиво уточнил Леха.

— Имеются, — согласилась я, — и знаешь что?

— Что? — заинтересовался опер.

— Ничего, — сдулась я как воздушный шарик.

— Начала — говори, Хиросима, — строго потребовал Леха.

— Ладно, — снова вспыхнула я, — хочешь варианты — получи. Ты мне нравишься. Вот! Живи теперь с этим. И я не понимаю, что ты от меня ждешь. И чего хочешь? И приехал ты потому, что я твой свидетель и потому что кузнечик — гад? Или потому, что я тебе тоже нравлюсь? И если я тебе не нравлюсь, то перестань приезжать, я как-нибудь переживу…