Книга Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая, страница 62 – Ульяна Романова

— Подожди пару минут, — попросил я Серафиму.

Взял с заднего сиденья папку с документами, вышел из машины и пошел навстречу.

Соломон крепко пожал мне руку, а я протянул ему папку с документами:

— Привет, Алексей, — он с живым любопытством вглядывался в лобовое стекло. — Девушка?

— Рядовой Тыковка, — улыбнулся я, — помощница моя.

— Рад за тебя. Спасибо, — Соломон Лиорович достал из кармана бумажный конверт и протянул мне.

— Я на связи, — отчеканил я, пряча конверт в карман.

Мы снова пожали друг другу руки, а я поспешил в машину.

— Куда теперь? — спросила она, когда я немного отъехал. — На работу?

— Ты вечером свободна?

— Кажется, да, — хитро ответила она.

— Я за тобой заеду, когда освобожусь. Договорились?

Лучшим ответом оказался нежный поцелуй в щеку…

Серафима

Я смотрела на Леху, а видела наш с ним поцелуй. Мне кажется, я все еще чувствовала его губы у своих, его горячие ладони на своей шее. У меня же кончики пальцев зудели от желания снова прикоснуться к нему, но было немного страшно.

Кажется, опер Леха мои мысли таки прочитал, или я вздохнула слишком громко, но он вдруг улыбнулся, протянул руку и взял мою ладонь в свою.

У меня мурашки в ритме танго забегали от затылка к копчику. Туда и обратно, и так несколько кругов. На то, что щеки снова запылали, я уже не обращала внимания. Привыкла, что в его обществе я становлюсь ходячим косплеем на Сеньора Помидора.

— Тебя домой? — ровно спросил Леха.

Вот как у него так получается — сохранять спокойствие в любой ситуации? Он где-то нашел месторождение магния и купается в его растворе? Или на черном рынке каждую неделю новую нервную систему ищет?

Или… Он просто умел мастерски маскировать свои чувства. Потому что они у него точно были, я же чувствовала, как он дрожал во время поцелуя. Не от холода ведь, правда?

— Угу, — задумчиво подтвердила я.

— Тыковка, о чем ты думаешь?

— Честно? — тяжело вздохнула я. — Не понимаю, кто контрабандой тебе доставляет нервную систему. Ты всегда такой спокойный, как будто тебе служебную нервную систему на работе вместо оружия выдают. Кстати, Леш, а у тебя есть табельное оружие?

— Есть, — ответил он, сжимая губы.

Чтобы не рассмеяться, да.

— А ты и стрелять умеешь?

— Белке в геморрой попаду со ста метров, — согласился он и осекся.

Покосился на меня, словно сомневался, не слишком ли грубая фраза получилась.

— Можешь даже матом ругаться, — махнула я рукой и прыснула: — А где такие белки водятся?

— Там же, где и кентавры, — хмыкнул он.

— Так ты их нашел! — ахнула я, растягивая губы в широкую улыбку.

— Конечно. Но они слезно просили вам с Вареником их местоположение не выдавать. Не до науки беднягам, популяция маленькая слишком, чтобы ценного кадра вам на разделение дарить.

— Просто признай, что ты один из них и что разделяться вы давно научились, — фыркнула я.

— Блин, — нарочито расстроенно выдал Леха, — спалился.

— Теперь я знаю твой секрет, — важно ответила я.

— Ты мой самый сокровенный знаешь, а я твой нет. Рассказывай, — потребовал он.

— Да нет у меня сокровенных секретов, — подумав, решила я.

— Что, совсем ни одного? Так не бывает, — протянул Леха.

Я не стала ему говорить, что до сегодняшнего дня моим самым большим секретом были чувства к нему. Но какой-то несекретный секрет получился, потому что о нем сразу же все узнали.