Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 71 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Купцов брать живыми!

Мне не ответили, но этот приказ я уже отдавал в подвале церкви. Я направился следом за своими стрелками, на ходу прикручивая к ружью багинет. Во дворе уже разгоралась схватка. Гасконцу рубили, кололи и стреляли. Шум стоял такой, что скоро к нам сбежался бы весь Псков. Нужно было закончить дело раньше. Я вошёл во двор, оглядел окна. На втором этаже кто-то суетился. Скорее всего, собирал всё ценное, чтобы сбежать. Такие люди во всех странах думают одинаково. Оставить умирать всех, кто им доверился и уйти с награбленным. Моё сердце переполняли ненависть и злость. Я перешагнул через мёртвого стрельца и подошёл к двери дома. Вышиб её ногой.

Передо мной стояла пара молодых стрельцов. У одного в руке была пищаль, у другого сабля. Я одним прыжком оказался перед стрелком и вонзил багинет ему в грудь. Второй ударил саблей, и я прикрылся умирающим. Лезвие вошло бедолаге в плечо и тот испустил дух. Я сбросил труп с багинета и тихо, по-русски, прошипел:

— Беги, малец.

Стрелец не послушался и набросился на меня. Пришлось ударить его прикладом в челюсть. Парень мешком повалился мне под ноги, и я пошёл на второй этаж. Следом за мной, в дом проскользнули мушкетёры. Не оборачиваясь, я крикнул им:

— Занимайте дом! Скоро прибудут гости.

Я начал подниматься по лестнице. Зажав ружьё под мышкой, я достал пистолет и зарядил его. Как раз вовремя. Ещё пара стрельцов, с настоящими алебардами, выскочила на пролёт передо мной. Я выстрелил в одно, бросил пистолет себе под ноги и перехватил ружьё двумя руками. Выживший стрелец замахнулся алебардой. Я нырнул под древко и через мгновение багинет вошёл несчастное в шею. У меня не оставалось больше сил на сожаления.

Я поднялся на второй этаж. Дверь в комнату, где я видел какое-то движение, была приоткрыта. Но стоило мне сделать шаг, как раздались выстрелы. В коридоре, за парой перевёрнутых столов, пряталось пять или шестьстрельцов. Я посмотрел на них. Бросил на пол багинет, снял с головы пробитую пулей шляпу.

— Господь сегодня не с вами, — сказал я по-русски.

Стрельцы начали перезаряжаться. Я вздохнул, бросил пистолет. Медленно пошёл к ним. На ходу, вытащил из ножен обе сабли. Дело, конечно же, было не в Господе. Просто стрельцы уже успели напиться. Просто вооружали их до сих пор убогими пищалями, а не хорошими винтовками. Просто никто из них так и не успел ничего сообразить. Я видел, как трясущимися руками они пытаются засыпать в стволы нужное количество пороха. Мне не нужно было даже перепрыгивать через столы. Я просто подошёл к ним и холодно сказал:

— Кладите ружья, и можете идти.

— Купец нас… — начал было один из стрельцов.

— Купцы утром будут казнены, по приказу Алексея Михайловича.

— А ты кто вообще… — наконец-то догадался один из стрельцов.

— Ваш последний шанс не умереть предателями.

Стрельцы переглянулись. Не знаю, что убедило их. Мой холодный и уверенный голос, или то, что весь дом уже занимали мои стрелки. Или, может быть, в глубине души стрельцы и так понимали, насколько бессмысленными и лживыми были наветы купцов. Но парни бросили на пол ружья и отступили к стене. Мне уже не было до них дела. Я качнул головой в сторону и отошёл. Стрельцы побежали к лестнице. Я же вернулся к приоткрытой двери. Постучал в неё эфесом сабли.