Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 1 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Испанцы не были готовы к этой битве. Они ставили на внезапность, на серьёзный переполох, что вызовет Парижский бунт, а может и на смерть Людовика XIII. К счастью для нас, всего этого удалось избежать. Наша армия насчитывала примерно двадцать тысяч — внушительное число, учитывая то, в какие краткие сроки мы были собраны. У испанцев, судя по тем донесениям, что поступали Конде, было плюс минус столько же. Мы имели серьёзное преимущество в кавалерии, поскольку сильнее французского жандарма всадника на тот момент просто не существовало.

Испанцы, под руководством де Мело, осадили Рокруа, как и должны были сделать в моём времени. Но, поскольку, маленькими и незаметными почти действиями, я уже значительно изменил ход истории Западной Европы, сейчас они пришли почти на год раньше. И не затем, чтобы вырвать клыки умирающему льву, а от отчаяния. Это был последний шанс Испании обезопасить себя, поскольку во Фландрии и Каталонии они терпели поражение за поражением.

Я никогда не стремился кардинально изменить историю. Почти всегда я действовал из соображений личной морали, но и этого оказалось достаточно. Так что теперь, три сотни мушкетёров — вместе со мной — уходили на правый флаг, поддерживать тяжёлую конницу принца Конде.

У меня оставалось несколько минут, чтобы раздать указания мои гасконским стрелкам — частной армии, собранной и выпестованной мною в последние два года. Два моих наиболее доверенных помощника — Пьер и Диего — находились сейчас в других местах. Пьер во Фландрии должен был перехватить и любым способом вывести из войны немца фон Бека — весьма способного малого, исполнительного и хладнокровного. Диего же, отказавшись драться с испанцами, прогуливал свою жалование в Париже. Сам я должен был, по долгу службы, оставаться с королевскими мушкетёрами. Как и Сирано де Бержерак, которому я всецело доверял, но который также получил свой голубой плащ с крестом.

— Как тебя зовут? — обратился я к мужчине, которого рекомендовал сам Пьер.

— Жан де Гассион, месье шевалье д’Артаньян, — представился черноволосый и худой мужчина. Может быть мой ровесник, может на год младше или старше.

— Гасконец? — узнал я фамилию. Жан кивнул.

— Служил Льву Севера до тридцать пятого, месье, — пояснил де Гассион. — Потом вернулся домой, пять лет вместеслужили с Конде. В сороковом, когда услышал о вашем предприятии, сразу же поехал к вам.

— С таким опытом, неудивительно, что Пьер рекомендовал доверить вам все пять сотен гасконских стрелков, — сказал я.

— Вы не пожалеете, шевалье. В пехотном деле я давно, всё сделаем в лучшем виде.

— Не боишься терций? — усмехнулся я. — У испанцев полно пехоты, и позиция у них получше нашей.

— Я ничего боюсь, шевалье, — пожал плечами Жан де Гассион. — Цыганка нагадала мне раннюю смерть, и я решил¸ что распоряжусь своей жизнь с толком. Покрою себя воинской славой.

— Надеюсь, цыганка ошиблась, — улыбнулся я.

Жан де Гассион мне понравился. Я коротко передал ему указания на этот бой, ключевым из которых была полная безжалостность к вражеским офицерам. Аркебузы с нарезными стволами и пистолеты с прикладом хранились до прямого контакта с самыми знатными командующими испанцами. Как только они появлялись в прямой видимости, невзирая на возможный выкуп, нужно было открывать огонь.