Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 6 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Продолжать соединение! — зарычал де Тревиль.

— Вперёд! — донёсся приказ со стороны нашего пехотного центра.

Манёвр был не простым. По-хорошему, мушкетёры должны были встать перед пикинёрами, успеть несколько раз выстрелить и отойти в задние ряды. При этом, по краям «коробки» были свои аркебузиры. Небольшие отряды, тем не менее, регулярно наносящие свой урон.

Испанские аркебузиры давно затерялись среди пикинёров, настолько наш постоянный огонь смешал их ряды. С нашей стороны, роль мушкетёров выполняли гасконские стрелки. Они сейчас маршировали ровной линией, перед рядами пикинёров. Де Тревиль приказывал нам на ходу соединиться с движущейся человеческой коробкой. Это лишь показывало бесконечную веру де Тревиля в своих мушкетёров, их выучку и дисциплину.

Мы шли, продолжая перезаряжать мушкеты на ходу. Жан де Гассион, завидев наш манёвр, прокричал что-то другим пехотным офицерам. Командующий центром д’Эспинан начал скомандовал «стоять!» и пехота замерла. Гасконские стрелки сделали ещё один залп по надвигающейся терции. После этого мы соединились.

Гасконцы стояли «ровно размазанные» по передней линии, в один ряд. Теперь мы встали впереди, дав товарищам возможность перезарядиться. Мушкетёры выстрелили, как один, и по давно выученной привычку отступили назад. Мы стояли в два ряда — ряд гасконских стрелков и ряд мушкетёров. Таким образом мы закрывали весь фронт, без учёта стоящих по бокам аркебузиров. Обстрел терций продолжался.

Испанцы, опустив пики, приближались неумолимо, но всё равно теряли своих солдат. Мы стояли твёрдо, и даже когда острия вражеских пик были в паре метров от нас, продолжали вести огонь. Метр. Гасконские стрелки ушли за наши спины, мы сделали последний залп. Шагнули назад. Подняли мушкеты дулом вверх, пока мимо нас прошли пикинёры. Затем началась рукопашная, и я услышал, как сталь скрежещет о кирасы.

— Достать шпаги! — скомандовал де Тревиль.

Слуг рядом с нами не было, пришлось класть дорогие мушкеты себе же под ноги. И молиться, чтобы об них не споткнулись наши же солдаты.

А впереди шла пикейная схватка. Люди падали с обеих сторон, и их тут же заменяли новые, пока наконец, испанская терция не дрогнула. Нет, никто не побежал и не попытался сдаться. Просто в первой линии, всего на несколько мгновений,образовалась брешь. Тогда де Тревиль закричал во всё горло:

— Мушкетёры, к бою!

Мы выскочили из рядов наших союзников, проскользнули мимо скрежещущих друг о друга копий. И ударили в брешь. Я вонзил шпагу первого же пикинёра, что не успел опустить своё оружие. Пинком оттолкнул его назад, к товарищам, создавая ещё больше суматохи. По правую руку от меня уже разил врагов Анри д’Арамитц. Этот дьявол уже спокойно фехтовал двумя шпагами сразу. Мы сеяли смерть среди испанцев, не замечая больше ничего вокруг.

Я и сам не знаю, когда битва закончилась по-настоящему. Скорее всего, это произошло тогда, когда жандармы Конде наконец-то справились с подкреплением врага и вновь обрушились на тыл испанцев. Но я этого не видел. Просто врагов становилось меньше, просто кто-то наконец-то решился сбежать, а кто-то бросил оружие и упал на колени. Битва при Рокруа была наконец-то выиграна.

От испанской мощи не осталось ничего.

* * *

Пленных было не много, и все они уже были построены в две шеренги. Связанные, разоруженные, несчастные. Знатных офицеров уже прикарманил себе Конде, по праву победителя. Все рукоплескали ему, и особенно светился Анри д’Арамитц, глядя на внука того, кого все гугеноты почитали как героя и освободителя. Мне и самому нравился Конде, но я в своей оценке был куда ближе к мнению де Тревиля.