Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 3 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Испанская кровь! — кричали со всех сторон, но мы были уже слишком близко и перешли в рукопашную.

Шансов у испанцев не было. Когда мы сошлись и зазвенела сталь, казалось бы,преимущество в численности могло помочь несчастным. Но почти сразу же после этого, наша «центральная» группа пришла на шум и выстрелы, заперев испанцев. Никто из них не пожелал сдаться в плен, что чертовски меня опечалило. Но сделать я с этим ничего не мог.

Я осмотрел лежащие на земле тела. Обтёр кровь со шпаги, убрал её в ножны. Де Тревиль приближался к нам.

— Здесь всё? — спросил он, передавая своему слуге разряженный пистолет. Я ответил:

— Да, месье.

— Нам нужно прикрыть наступление Конде? — подал голос Анри д’Арамитц. Де Тревиль кивнул.

— Не теряем времени, строимся! — закричал он и мушкетёры ответили стройным гулом. Каждый знал своё дело, и даже пересечённая местность не мешала нам построиться в четыре линии и двинуться параллельно движению кавалерии. Я всё пытался выглянуть из леса, чтобы узнать, как там дела у моих гасконских стрелков и Жана де Гассиона. Такой случай представился мне достаточно быстро.

Часть кавалерии Конде скакала прямо на врага, часть проехала через лес, чтобы выйти противнику во фланг. Конде не спешил, хотя мы и слышали, что на левом фланге уже начался бой. Я не знал, кто командовал там, но ему явно не хватало терпения. Мы вышли из леса, и в рассветных лучах прекрасно видели приближающуюся кавалерию испанцев. Враг был уверен, что всадники Конде уже расстроены огнём засадного отряда. Как же они, должно быть, удивились, когда наши первые две линии выстрелили. Задняя из положения стоя, уперев мушкеты на сошки. Передняя с колена, что конечно же не слишком помогало точности огня. К счастью, точность требовалась сейчас от других.

Мы сменились после первого же выстрела. Мушкетёры перезаряжались быстрее нанятых слуг, так что первые две линии отступили и принялись засыпать порох в стволы своих мушкетов. Выстрелили третья и четвёртая линии. Пороховой дым быстро уносил ветер, словно Господь и в этот раз был на стороне Франции. Кавалерия Конде встретилась лицом к лицу с испанскими всадниками через секунду после того, как наша линия выстрелила во второй раз.

И без того понесшие потери испанцы сшиблись со свежими, и к тому же, куда лучше подготовленными жандармами Конде. Наши даже успели сделать по выстрелу из пистолетов, прежде чем перейти к яростной битве на шпагах. А потом, во фланг испанской кавалерии ударила и вторая группафранцузских всадников.

Эта стычка долго не продлилась. Снова, к чести испанцев и к моей чисто человеческой печали, противник сражался будто одержимый. Лишь немногие спаслись бегством, и Конде смог удержать своих жандармов от преследования. Всё это время продолжался обмен артиллерийским огнём. Я посмотрел в сторону центра.

Испанцы стояли, ощетинившись пиками, а вот наша пехота неумолимо наступала. Чёрт его знает, что происходило на левом фланге. Мы перезарядили оружие как раз в тот момент, когда к нам прискакал один из людей Конде. На его кирасе ещё не высохла вражеская кровь, а на плече его красовалась свежая рана. Посланник крикнул де Тревилю:

— Герцог говорит, чтобы вы следовали за ним!

И тут же умчался за удаляющейся кавалерией. Мы же послали слуг за нашими лошадьми, благо, лес был не таким уж и большим. На своих двоих потеряли бы куда больше времени. Слуги справились быстро, мы положили пистолеты в седельные сумки, подвесили мушкеты на лошадей и бросились в погоню за Конде. Слуги остались в лесу, свои деньги они уже отработали.