Онлайн книга «Гасконец. Том 3. Москва»
|
После этого разговора, я вернулся к мушкетёрам. Мы занимали небольшой лесов на правом фланге. Рядом с нами разворачивались эскадроны Конде. Сам принц ещё не разговаривал с нами, уверенный, что мы итак знаем своё дело. Лишь Анри д’Арамитц, друг Конде, виделся с ним накануне. Что они обсуждали, впрочем, я не знаю. Анри не докладывал. * * * — Приказ от герцога! — перед самым рассветом, в лесной лагерь мушкетёров, ворвался посыльный. Это был мальчишка лет семнадцати, с едва заметным пушком на подбородке. Он передал де Тревилю, капитан-лейтенанту королевских мушкетёров, запечатанное послание. Вокруг «отца мушкетёров» собралась вся наша пятёрка — я, сорвиголова д’Атос, гугенот д’Арамитц, хитрец де Порто и поэт Сирано де Бержерак. Последний чувствовал себя не очень уютно. В ряды мушкетёров он вступил последним, и ещё не успел пережить вместе с воспетой Дюма троицей столько же приключений, сколько я. Зато вот со мной (и, наверное, из-за меня) успел хлебнуть лиха. — Что там, дядя? — спросил Анри д’Арамитц, явно заинтересованный в послании от своего друга Конде. Де Тревиль усмехнулся и ответил: — Испанцы готовят засаду на кавалерию Конде. Нам поручено пройти дальше и хорошенько обрадовать ребят. — Вот эта работа по мне, — обрадовался Арман д’Атос. Остальные разговоры были ужеизлишними. Мы оставили в лагере лошадей, нам предстояло углубиться в лес. У каждого был с собой слуга, но в большинстве своём это были «свеженькие», набранные по дороге из Парижа люди. Мой верный Планше остался в Париже, заботиться об Анне де Бейл и Джульетте. Сирано, Арман, Анри и Исаак вовсе не имели слуг, с которыми ходили бы в бой. Хотя наличие слуги и предписывалось уставом, я никогда прежде не видел таковых у трёх мушкетёров. Зато теперь нам пришлось нанять четырёх несчастных шампаньских крестьян, худо-бедно умеющих заряжать оружие. Впрочем, вреда от них точно не было, а лишние руки всегда пригодятся. Де Тревиль разделил нас на три группы, по сотне в каждой. Мы, насколько это было безопасно, растянулись цепью. Не слишком широкой, и крайний мушкетёр одной группы всегда держал в поле зрения как минимум шляпу своего товарища из другой группы. Мушкеты были заряжены, слуги несли по два заряженных пистолета каждый. Наша пятёрка вела вперёд группу, проходящую по самой кромке леса. Я первым заметил испанцев и чуть было не закричал «Контакт», но вовремя сообразил, что мушкетёры могут меня и не понять. — Враг! — крикнул я, втыкая сошки в усеянную листьями землю и вставляя зажженный фитиль в отверстие мушкета. Испанцы мой крик тоже услышали и было их не меньше двух сотен. Я выстрелил, метко поразил самого дальнего из противников. Тут же закричал: — Слуга! Ко мне подбежал толстенький мальчишка лет пятнадцати. Я сунул ему в руки мушкет и забрал оба пистолета. Они уже были взведены, так что я пошёл вперёд. Остальные мушкетёры продолжали беспорядочный огонь — в лесу массированный залп не дал был такого разрушительного эффекта. Конечно же, добрая половина мазала, но всё равно сокращала дистанцию. Нашим оружием была не точность, а внезапность. Испанцы уже дрогнули, когда каждый мушкетёр успел сделать по три выстрела и выхватил шпагу. Засадный отряд точно не ожидал, что мы нападём на них из глубины леса. В ту же секунду заговорили и наши пушки. Они были по центру испанской пехоты, и пусть мы не видели результатов этой канонады, мы слышали, как рвётся на части утренний воздух. |