Книга Жуков. Если завтра война, страница 92 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

— Передайте их особистам, — приказал я Егорову. — И желательно, не армейским. Здесь дела посерьезнее.

Итак, угроза локализована. Рация изъята, каналы передачи информации перекрыты, все упомянутые в списке командиры будут под разными предлогами отозваны с учений для «проверки» или взяты под незаметный контроль.

Главное, что сами учения не прерывались ни на минуту. Для большинства участников инцидент остался незамеченным. Что глубоко верно. Армия должна готовиться к военным действиям, а не ловить агентов и пособников врага.

Я вышел из палатки КП на утренний воздух. Внизу, в долине, гремела атака. Это шли в наступление танки Фотченкова. «Синие» отбивались от них артиллерийским огнем. Все шло по заранее намеченному плану.

Вот только не покидало меня горькое ощущение. Пробоина нашлась не в броне противника, а в нашей собственной. Армия, при всех своих жестких, прописанных в Уставах, законах, лишь часть общества.

И если в обществе есть какая-то гниль, она может заразить и армию. Я такое уже видел. В 90-е армейские интенданты, а то и просто военнослужащие в звании от старшины и выше растаскивали войсковое имущество, продавая его кому придется.

Ватутин доложил об успешном форсировании водной преграды передовыми частями «красных». Выслушав его, я сказал:

— Николай Федорович, по окончании учений подготовьтеприказ о всеобщей негласной проверке личного состава, всех узлов связи и штабных служб округа на предмет выявления нежелательных связей с гражданскими лицами и фактов хищения имущества или использования его не по назначению. А также — об ужесточении процедур допуска к секретным документам и средствам связи.

— Вас понял, товарищ командующий, — откликнулся он, и в его глазах я увидел понимание всей серьезности произошедшего.

Москва, Кремль

Свет в кабинете был приглушенным, только настольная лампа отбрасывала желтый круг света на разложенные на столешнице бумаги. Товарищ Сталин медленно прохаживался по ковровой дорожке, изредка посасывая потухшую трубку.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом паркета под дорожкой и ровным перестуком маятника напольных часов. Мыслями вождь был далеко, там где проходили сейчас учения Киевского Особого военного округа. И командовал этими учениями комкор Жуков.

Пока — комкор. Скоро он получит другое звание. В итогах работы аттестационной комиссии товарищ Сталин не сомневался. Его тревожило другое. Непредсказуемость и нестандартность поведения командующего КОВО.

На столе вождя лежали три доклада. Первый был от Берии и содержал лишь сухие факты. Наркомвнудел докладывал о нейтрализации попытки похищения семьи Жукова, о вскрытии агентурной сети, о задержании тех, кто входил в нее.

Автором второго доклада был Тимошенко. Нарком обороны сообщал о настойчивых, даже дерзких требованиях командующего Киевского Особого по модернизации техники, изменению программ подготовки, выделению дополнительных ресурсов.

Третий документ принадлежал перу Кулика. Замнаркома обороны жаловался на «самодеятельность», «прожектерство» и «ненужное усложнение боевой подготовки», которыми, по его мнению, грешил Жуков.

Сталин остановился у окна, глядя на рубиновые звезды, которые украшали башни Кремля. Каждый из докладов был словно мазок на портрете. Однако цельного изображения не получалось. Он словно расплывался на два образа.