Книга Жуков. Если завтра война, страница 71 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Ватутин, видя концентрацию сил «красных», начал маневрировать резервами. Его танковая бригада и стрелковый полк выдвигались к угрожаемому участку, но он допустил задержку, следуя уставному порядку согласования.

Этого времени хватило, чтобы моя пехота, понеся условные потери, вклинилась в первую линию обороны на двух участках. Здесь я совершил вторую ошибку, о которой пожалел практически мгновенно.

Вместо того чтобы немедленно ввести танки в образовавшиеся бреши, я приказал пехоте расширять прорывы, опасаясь контратак с флангов. Это дало «синим» еще почти час на организацию второго рубежа обороны силами подошедших резервов.

Когда я все же ввел танки Фотченкова, они уперлись не в деморализованную пехоту, а в организованную противотанковую оборону. «Синие» успели подтянуть свою артиллерию и заминировать наиболее танкоопасные направления. На карте начали множиться условные потери «красных» танков.

К полудню игра зашла в тупик. Прорыв был осуществлен, но не развит. «Красные» понесли значительные потери, «синие» — тоже, но сохранили целостность фронта. Мост через Стоход, ключевая цель, оставался в их руках.

Я остановил игру. В зале наступила тишина.

— Подведем итоги, — сказал я, подходя к карте. — Первое. Разведка была проведена плохо. Недооценена способность противника к маскировке и дисциплине ведения огня. Второе. Артподготовка по предполагаемым целямэто пустая трата снарядов. Нужны точные данные. Третье. Промедление с вводом подвижной группы в прорыв. Каждый час дает противнику время опомниться и подтянуть резервы. Товарищ Ватутин, ваши замечания?

Он встал, подошел к карте со своей стороны.

— «Синие» тоже допустили ошибки. Задержка с маневром резервов из-за излишней оглядки на уставные процедуры согласования. Слабая активность разведки, которая не вскрыла истинное направление главного удара до начала артподготовки. И главное — пассивность. Мы оборонялись, но не контратаковали во фланг вклинившимся группам, что дало «красным» время закрепиться.

Командиры молча слушали. Это был не столько разбор штабной оперативно-тактической игры, сколько анализ ошибок, которые в реальном бою были бы оплачены кровью.

— Выводы, — резюмировал я. — В ходе учений «Меч» отработать, во-первых, действия разведки в условиях активного противодействия, во-вторых, организацию артиллерийского наступления по реальным, а не предполагаемым целям, в-третьих, выстроить четкую последовательность ввода в прорыв вторых эшелонов и танковых групп без задержек с нашей стороны и действия резервов обороны на угрожаемых направлениях, в условиях получения неполной информации. Все замечания внести в итоговый документ, который будет доведен до командиров дивизий и полков.

Киев, Подол

Мирра Исааковна Шторм, она же агент Абвера Мимоза, сидела на краю кровати в тихой, по казенному чистой комнате, положив ухоженные руки на колени и время от времени машинально разглаживая складки серого скромного платья.

На самом деле Мимоза не нервничала. Она прислушивалась к привычным звукам, которые доносились из соседней комнаты, к шагам дежурного охранника, скрипу половиц, тихому разговору по телефону.

Шторм все это изучила за первые же три дня своего пребывания в частном домике на окраине Подола. Причем, не только звуки, но и расписание смены охраны, характер и привычки каждого из них. Они явно уступали тем, кто когда-то стерег ее в тюрьме СД. Эти вежливые, веселые парни были кем угодно, но не тюремщиками.