Книга Жуков. Если завтра война, страница 70 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Я вызвал дежурного адъютанта.

— Свяжитесь с комендантом участка погранвойск НКВД в Сарнах. Передайте от меня просьбу усилить ночное патрулирование на участке, прилегающем к хутору Мельники. Без шума. Формальная причина следующая. Были получены данные о возможной попытке провоза контрабанды. О нашей причастностик этой операции, ни слова.

— Есть, товарищ командующий.

Теперь оставалось ждать. Оперативная работа шла своим чередом, ее нельзя было торопить. Я вернулся к плану учений. Нужно было составить окончательный перечень привлекаемых частей и представить его в Генштаб для формального утверждения.

Заполняя графы, я отметил про себя, что 8-я танковая дивизия Фотченкова готова к маршу на семьдесят процентов, проблемы с тягачами решены за счет перераспределения с других соединений.

5-я легкотанковая бригада Катукова получила первые партии улучшенных воздухоочистителей для «Т-34», испытания показывают снижение отказов на тридцать процентов. Мелкий, но конкретный результат.

В целом подоготовка к учениям под кодовым названием «Меч» шла по графику, что не могло не радовать. Да и зима пошла на убыль. Надоело сидеть в кабинете. Хотелось уже в поля, руководить пусть пока учебными, но все не бумажными действиями войск.

* * *

Штабная оперативно-тактическая игра началась ранним утром в большом зале штаба округа. Столы были сдвинуты, образовав два «фронта». На стенах висели подробные карты района будущих учений.

Я возглавил командование «красных», ударную группировку, которой предстояло прорывать оборону. Ватутин командовал «синими» то есть обороняющейся группировкой, усиленной частью механизированного корпуса.

Состав «штабов» был минимальным. По три командира от оперативного управления, разведки, связи и тыла с каждой стороны. Остальные командиры округа наблюдали. Правила были приближены к полевым уставным нормативам, но с поправкой на условность.

Все фиксировалось на картах карандашом, ходы объявлялись письменно, время учитывалось реальное. Игра началась с вводной. «Синие», по данным «разведки», заняли заранее подготовленный оборонительный рубеж по реке Стоход.

У них также были три стрелковые дивизии в первом эшелоне, одна — во втором и танковая бригада в резерве. Инженерное оборудование преполагалось по нормативам мирного времени, а именно траншеи полного профиля, проволочные заграждения, частично минные поля.

Мой первый ход, как командующего «красными», был предсказуем. Я провел разведку боем на двух участках для вскрытия системы огня и точного расположения опорных пунктов. Потом приказал передовым батальонам при поддержке дивизионной артиллерииимитировать атаку.

По нормативам, «синие» были обязаны частью сил вскрыть себя ответным огнем. Ватутин, однако, действовал не по шаблону. Он приказал основной массе артиллерии и резервам сохранять молчание, отвечая лишь пулеметным и минометным огнем с переднего края.

Разведка боем дала лишь частичную картину. Я потерял условные два часа и не получил ясности. Это была первая ошибка, зафиксированная на карте красным крестиком. Пришлось менять план.

Я отдал приказ о начале артиллерийской подготовки по всему фронту, исходя из предполагаемых, а не точных целей. Это вело к перерасходу боекомплекта, но другого выхода не было.

Пока артиллеристы «вели огонь», я ввел в действие основные силы трех стрелковых дивизий на узком, пятикилометровом участке, создавая четырехкратное превосходство. Танковая дивизия Фотченко и бригада Катукова находились в моем резерве, ожидая момента для ввода в прорыв.