Онлайн книга «Жуков. Зимняя война»
|
— Валенки, стеганые брюки, рукавицы. Все это получено по моему личному требованию в обход части тыловых норм. Потому что старые нормы писались для парада, а не для войны в карельскую зиму. Интенданты, которые цеплялись за эти нормы, уже отстранены. — Организаторская работа важна, — произнес Уваров. — Однако не менее важен моральный дух. Командиры докладывают, что вы отменили политбеседы в наступающих частях, заменив их исключительно техническими инструктажами. — Товарищ бригадный комиссар, — сказал я, понизив голос, чтобы его слышали только мы, — лучшая политбеседа для красноармейца сейчас — это вид разбитого финского ДОТа, который он штурмовал и остался жив. Лучшая агитация — это уверенность, что его командиры знают, куда вести, и артиллерия подавила вражеский пулемет до того, как он поднялся в атаку. Они видят, что их жизнь не считается копеечной. Это и рождает тот самый «наступательный порыв», а не заученные лозунги в землянке. Однако если вы считаете иначе — я готов предоставитьвам роту для проведения политзанятий. Прямо здесь, на переднем крае. Сейчас. Я сделал паузу, давая ему осознать предложение — вести политбеседу под возможным минометным обстрелом. Уваров слегка побледнел и кашлянул. — Моя задача — общая координация и контроль, товарищ комкор. Непосредственную работу ведут младшие политработники в частях. Я… принимаю к сведению ваш подход. В этот момент к НП подбежал связной, весь запыхавшийся. — Товарищ комкор! С передового наблюдательного пункта сообщают, что финны пытаются контратаковать силами до роты на стыке 245-го и 43-го полков! Просят огневой поддержки! — Товарищ бригадный комиссар, извините, — сказал я и, повернувшись к командиру артиллерийского дивизиона, отдал приказ: — Цель: квадрат 42–51. Координаты от НП-4. Батарея, три снаряда, беглый огонь. Немедленно. Через минуту над нашими головами с воющим звуком пронеслись снаряды. Вдалеке, у опушки леса, встали три земляных всплеска. Еще через минуту связной передал: «Контратака отбита. Противник отходит, неся потери». Я повернулся к Уварову: — Вот вам и партийно-политическая работа в действии. Уверенность бойцов в том, что их поддержат. Теперь, если позволите, мне нужно готовить окончательный прорыв второй полосы. Мои помощники предоставят вам все дополнительные сведения. Уваров, явно подавленный скоростью и жесткостью происходящего, кивнул. — Конечно, товарищ комкор. Я продолжу работу в штабе дивизии. Он удалился вместе со своим адъютантом, стараясь идти уверенно по хлипкому настилу траншеи. Я видел, как он украдкой вытирает пенсне, запотевшие не от мороза, а от нервного напряжения. — Думаете, отстанет, товарищ комкор? — тихо спросил комдив. — Ненадолго, — ответил я. — Он выполнил формальность — «посетил передовую». Теперь будет писать отчет. И в нем будут и успехи, и «отдельные недостатки». Главное — он увидел, что здесь не до бумаг. А раз не до бумаг, то и его власть здесь формальна. Пока мы наступаем. Нам нужно сохранить этот темп. Разведданные от пленного финского лейтенанта и ночных поисковых групп были наконец сведены воедино. Перед нами лежала детальная схема второй полосы обороны. Она была слабее первой, но и коварнее. Множество мелких, хорошо замаскированных ДЗОТов, минные поля, подготовленные позиции для фланкирующегоогня. |