Онлайн книга «Жуков. Зимняя война»
|
Еще один фронт. Бесконечная, многослойная война. Я посмотрел на часы. До начала операции оставалось шесть часов. Шесть часов тишины перед решающим ударом, который должен был либо похоронить все мои планы, либо открыть дорогу на Выборг. Заквакал полевой телефон. Связист снял трубку. — Вас, товарищ комкор! Глава 19 Я взял трубку полевого телефона. И сразу, сквозь треск помех, до меня долетел далекий голос Шапошникова, сухой, официальный, но, судя по интонации, ничего хорошего мне не предвещающий. — Жуков, вам немедленно надлежит прибыть в Главный штаб фронта, — сказал он. — Самолет на аэродроме «Горы» ждет. Обстановка требует вашего личного присутствия для доклада по плану развития прорыва и… по некоторым вопросам снабжения. — Товарищ начальник Генштаба, операция по штурму второй полосы началась шесть часов назад. Мое… — Операцию не отменяем, — перебил меня Шапошников. — Все ваши приказы остаются в силе. Ваше присутствие здесь важнее. Вопрос стоит о выделении вам дополнительных ресурсов. Или об их перенаправлении. Решать будем на месте. Все. Щелчок в наушнике. Я медленно опустил трубку. Приказ есть приказ. Придется выполнять. Я отдал Гореленко указания продолжать подготовку к наступлению, сел в «ГАЗик» и через час добрался до аэродрома «Горы». Он назывался так, чтобы сбить разведку противника с панталыку, потому что располагался на дне промерзшего лесного озера. «ПС-84» уже стоял наготове с вращающимися винтами. Мне оставалось лишь подняться в кабину. Всю дорогу до Ленинграда я ломал голову о причине срочного вызова. Он вполне мог обернуться арестом. Разумеется, проведенный с одобрения высшего командования. А может быть — самого Сталина. Я похлопал по кобуре с верным ТТ. Может, лучше сразу застрелиться? В лагере я смогу крепить оборону страны разве что кайлом. При условии, если вообще доживу до лагеря. Ладно, пока торопиться не следует. Посмотрим, что будет дальше. В «эмке», встретившей меня на Комендантском, был только шофер. Откозырял. Открыл дверцу. Мы покатили по ленинградским улицам. Поначалу казалось, что повернем на Невский в сторону Литейного, но машина все же проследовала до Главного штаба ЛенВО. Встретивший меня штабной, сразу проводил в кабинет, который сейчас занимал начальник Генштаба, с которым мы виделись буквально на днях в Белоострове. Само по себе это ничего не значило. Взять под арест меня могли и здесь. Шапошников был не один. Кроме него, за столом восседал член Военного совета фронта, корпусной комиссар Клементьев, фигура, близкая к Ворошилову, представляющая политаппарат. Самого Ворошилова не было.Видать, он на другом участке. — Садитесь, Георгий Константинович, — Шапошников указал на стул. — Прорыв первой полосы финской обороны — это факт. Однако факт и то, что вы сформировали свою «армию внутри армии», оттянув лучшие силы. А 19-й стрелковый корпус топчется на месте, неся потери. Командующий фронтом товарищ Мерецков настаивает на выравнивании линии фронта и перераспределении артиллерии РВГК. Клементьев, не глядя на меня, добавил: — Поступают сигналы о вашем своеволии. Игнорируете указания политотдела. Проводите странные эксперименты с обмундированием и питанием… Бригадный комиссар Уваров докладывает о недостатках в партработе на острие удара. |