Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 2 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

В боеспособном состоянии осталось трое горцев и, где-то там, один из наемников.

А вот и он.

Не пойму, какого черта этот последний «рудознатец» только сейчас выполз из палатки. То ли сон крепкий, то ли решил отсидеться, пока все само не рассосется. Теперь видимо, понял, что схорониться до лучших времен не получиться. Вход был прекрасно освещен костром, так что я не стал затягивать: последний заряд револьверной винтовки ушел в него. Липовый «инженер» рухнул там же, на входе.

Осталось трое абреков. Результат неплохой. Плохо то, что из заряженного длинноствольного оружия у меня оставался только один штуцер. Состояние у него было похуже, чем у первого, но на безрыбье и рак рыба.

Я сменил позицию и затаился за валуном.

Троица горцев тоже подобрала себе приличные укрытия, и снять их отсюда уже не получалось. Прошла, наверное, минута. Это была целая минута тишины — если не считать звуков ветра.

Ветер, к счастью, дул мне в лицо, поэтому еле слышные шорохи от абреков доносились, а те, что издавал я, горцы скорее всего не слышали, все по науке.

Наступило затишье, я не шевелился. Абреки тоже молчали. Только ветер, редкое ржание лошадей и стоныраненых. В такой ситуации главное — не потерять концентрацию и ждать нужного момента.

Сколько прошло времени, не знаю. Может, час. Костер горцев почти догорел, а у Жирновского значительно ослаб.

Можно было бы решить, что абреки плюнули и завалились спать, но я в сказки не верил.

Продолжал наблюдать. В отсветах костра разглядел силуэт одного из них. Видимо, тот решил сменить позицию.

У меня был один шанс. Последний заряженный штуцер. Хоть и потрепанный, но вполне рабочий.

Я взял фигуру в прицел и выстрелил, тут же меняя позицию.

Ответ не заставил себя ждать: пуля врезалась в камень, из-за которого я только что стрелял.

Осталось двое. Скорее всего заряженного оружия у них тоже нет. Перезаряжать в таких условиях — то еще удовольствие. Это тебе не магазин на автомате сменить, тут целые танцы с бубном вокруг дульнозарядного ружья требуется проводить.

Снова стало тихо.

Двое против меня — расклад уже терпимый. Я не спешил. Тихо отползал к большому валуну метрах в десяти. Там, укрывшись, попробовал на ощупь в темноте перезарядить револьверную винтовку.

По звукам со стороны абреков понял, что и они заняты ровно тем же самым.

Так мы и сидели, пока не начало светать.

Как только небо начало сереть, я вытащил свой козырь — воздушную разведку. Хан поднялся в небо, сделал круг и показал мне, где затаились противники.

Я решил повторить трюк с камнем, который уже однажды выручил. Вошел в полет, отлетел в сторону и поднял небольшой булыжник граммов на сто — сто пятьдесят. В руке такой кажется пустяком, но с высоты десяти метров, если в башку прилетит — мало не покажется.

Бомбардир из меня вышел так себе: прямо в абрека не попал. Зато испугал его знатно. Камень грохнулся прямо возле него, возможно даже слегка чиркнув по руке.

Горец, вжавшийся в скальный выступ, дернулся и отпрыгнул, когда рядом с ногой с грохотом шваркнулся камень.

Мне этого хватило. Я был уже изготовлен к стрельбе. Открылся он всего на миг — и схлопотал пулю в бедро. Заорал так, что стало ясно: задело кость.

Второй высовываться не стал, просто выстрелил. Значит, теперь ему снова придется устраивать весь обряд перезарядки.