Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 17 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Каменный амбар нашелся там, где и говорил варнак. Сначала решил понаблюдать, устроившись чуть в стороне. Эх, жалко, Хан у меня не обладает зрением совы. Сейчас ночная разведка пришлась бы кстати. Приземистое строение, стены приличной толщины, крыша черепичная, дверь обита железом.

Во дворе перед амбаром горела одна-единственная масляная лампа. Под ней, на чурбаке, сидел часовой, ковырялся в зубах щепкой. Ружье прислонено к стене, нож на поясе. Расслабился, гад.

Я залег в тени, пару минут просто смотрел. Слушал, нет ли еще кого. Похоже, остальные внутри, в тепле. Хоть сентябрь и теплый, но к ночи холод уже чувствуется.

— Ладно, — подумал я. — С тебя и начнем.

Подобрал с земли округлый камешек, прикинул по весу. Отступил чуть в сторону. Камень полетел, чиркнул по крышке и шлепнулся. Лампа закачалась. Часовой дернулся, вскинул голову. Посидел секунды три, ругаясь под нос, потом поднялся, взял ружье и пошел на обход.

То, что было нужно. Когда часовой зашел за угол, я уже был у него за спиной. Кинжал вогнал под ребра, вверх, чтобы наверняка. Дернулся он один раз — и обмяк. Я подхватил тело, затем, за ноги, оттащил в сторону.

Вернулся к двери амбара, прислонился ухом. Изнутри доносился глухой гомон. Кто-то храпел, кто-то спорил, стекло звякнуло. Пара голосов слышна отчетливо, остальные не разобрать. Я тихо проверил дверь — заперта изнутри, на щеколду видать.

Сбоку нашлось маленькое окошко под самой крышей, но до него еще целая история добираться. Зато с тыльной стороны амбара обнаружилась низкая дверца. Судя по запаху, ее держали для овощей. Я присел и осторожно поддел щеколду ножом, потом приоткрыл аккуратно, чтобы петли не скрипнули.

Изнутри потянуло затхлым и сыростью. Храп снизу раздавался отчетливее.

«Нупривет, — подумал я. — Сейчас посмотрим, кто в теремочке живет».

Спустился на цыпочках вниз. В подвале тлела слабая масляная лампа. На скамье у стены сидел один, держал на коленях ружье, голова откинулась — спать на посту вредно.

Еще двое валялись на соломе: один храпит, второй лицом к стене. Я вытащил нож, подошел к тому, кто клевал носом. Поставил ногу так, чтобы он не опрокинулся со скамьи. Ладонью накрыл рот и одним движением перерезал горло.

Горячая кровь хлынула на рукав, варнак дернулся, пальцы выпустили ружье. Я успел подхватить его, чтобы не нашуметь, аккуратно опустил ствол на пол.

Храпящий на соломе даже не шелохнулся. Второй что-то промычал во сне и повернулся на другой бок. Я присел рядом и по очереди вывел каждого из строя. По очереди дернулись оба — и затихли.

— Трое, — отметил я. — Один снаружи, трое внизу. Есть еще.

В дальнем углу подвала оказался лестничный пролет наверх. Судя по всему, через него они и поднимались в амбар. Я поднялся на пару ступенек, прислушался.

Сверху доносились голоса, смех, стук кружек о стол.

— Говорю тебе, Матвей не дурак, — раздался один голос. — Раз сам поехал, значит, что-то серьезное.

— Да ну его, — отозвался второй. — Мне все равно.

Я тихо приоткрыл люк. Петли жалобно скрипнули, но никто не отреагировал. Пришлось рискнуть. Стал медленно подниматься, взяв на изготовку два метательных ножа.

Те, кто сидели за столом, увидев мою фигуру, сначала ничего не поняли. Видно, после принятого на грудь быстро соображать не могли. А когда вскочили — было уже поздно.