Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 16 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Глядишь, до утра не найдут и решат, что пацаненок брешет. А мне этого времени должно хватить.

Метательные ножи и кинжал вернул на место в сундук. Обратно к рядам я пошел не тем путем, каким сюда прибежал: зигзагами, через чужие дворы, обходя людные места. Держался спокойно, будто просто с задумчивым видом брожу по базару.

Через десять минут я уже снова был у загонов. Ласточка стояла там же, скучающе обмахивая хвостом бок.

— Ну что, подруга, — тихо сказал я, берясь за повод. — Пора отсюда ноги уносить.

Рыжеватый торговец, слава Богу, был занят другим покупателем. Мне только кивнул: мол, рассчитались уже, забирай.

Я вывел кобылу с базара и по переулкам направился к окраине. Остановился на небольшом постоялом дворе. Снял комнатушку на ночь, попросил обиходить лошадку, покормить и к рассвету, чтобы была готова.

Окно в комнате выходило на заднюю непроходную улочку. Невысоко. Я проверил, как открывается рама. Вроде сильного скрипа нет.

Расплатился, попросил принести что-нибудь из готового в комнату перекусить и пошел отдохнуть.

Когда присел, посмотрел на свои руки. Их немного потряхивало. Видать, еще не настолько я в кровопийцы перешел, чтобы без последствий людей резать направо и налево. А может, это реакция бывшего хозяина этого тела. Что-то все-таки мне досталось от мальчишки. Но других вариантов и правда сегодня не было.

На небольшом столике стояла бадья с водой для умывания. Как мог, привел себя в порядок. Перекусил чем Бог послал и отправился вновь на базар. Но теперь мне нужны были мелкие лавочники и старьевщики.

Темный, непримечательный армячок нашелся быстро. Плотная ткань, местами залатанная. Пояс простой. Еще прикупил широкие штаны потемнее. На ноги подобрал вполне годные ноговицы — это такие высокие чулки — и чувяки из мягкой кожи. В такой обувке передвигаться смогу почти бесшумно. На закуску — кусок черной материи, чтобы закрывать нижнюю половину лица и не мешать обзору.

Вернувшись на постоялый двор, принялся готовиться. Глянул на небо и прикинул, что часа три могу еще придавить матрас — вымотался за день.

Проснулсякак по будильнику. Это еще привычка из прошлой жизни. Не знаю, как так происходит, но почти всегда работает. Вот и сейчас этот полезный навык не подвел.

Умылся из бадьи. Выпил кружку кваса, оставленную с обеда с рыбным пирогом, и переоделся в темное. На ноговицы натянул чувяки, проверил. Ощущение, будто в легких мокасинах передвигаешься.

Потренировался, как буду черный платок на лицо повязывать, и убрал его в сундук. Оружие уже все было вычищено и готово к бою.

Из окна тянуло вечерней прохладой и запахом дыма. Где-то далеко, в городской стороне, уже перекликались пьяные и лаяли собаки.

— Ну что, Жмур, — тихо сказал я. — Пора нам познакомиться поближе.

Я потушил свет, дождался, когда во дворе стихнут шаги. Потом тихо приоткрыл раму, перелез на подоконник и спрыгнул вниз, уйдя в тень.

Вот и появилась у меня возможность спросить с причастных за Матвея Игнатьевича Прохорова.

Я скользнул вдоль стены, прижимаясь к сырой кладке. Ночь была не совсем темная — над городом висела луна, кое-где горели редкие фонари, в окнах местами теплился свет.

До кузницы добирался не прямо: сначала по задним улочкам, потом через двор с дровяными поленницами, дальше вдоль забора, за которым воняло навозом и коровами. Обошел с тыла, по огородам. Здесь уже было тихо. Пару раз залаяли собаки, но, услышав тихий свист, который я еще в том веке выучил, недовольно проворчали и умолкли.