Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 103 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Вот это «пока» мне очень понравилось. В его голосе появился стальной оттенок.

— Слушай внимательно, джигит, — я наклонился ниже. — Ты сейчас слабый, немощный. Пока меня не будет — твое дело одно: лежать и выздоравливать. Я уезжаю в Ставрополь, на сколько — пока не знаю. Вернусь — будем решать, что с тобой делать дальше.

— Ты… не отдашь меня им? — спросил он вдруг.

— С головой дружишь? — фыркнул я. — Отдам я тебя, конечно. На кой черт мне тогда было там в балке рисковать своей шкурой, твою спасая.

Потом серьезно добавил:

— Нет. Пока ты здесь— ты мой гость, у нас тоже традиции есть. Разберемся потом.

Он медленно, с усилием, прижал руку к груди.

— Спасибо, Григорий, — выговорил он уже ровнее. — Я… в долгу.

Я поднялся, расправляя затекшую спину.

— Долги потом посчитаем, — отмахнулся я. — Вон Алена придет — ее слушайся, как мать родную. Понял?

В ответ он только коротко кивнул. Сил спорить все равно не осталось.

Я вышел из сарая, прикрыв за собой дверь. На дворе уже серело — самое время спать ложиться, на рассвете выезжаем.

Утром, когда я проверял лошадь и поклажу, к моему двору верхом подъехал Яков с Трофимом и Степаном.

— Ну что, казачонок, готов? — усмехнулся он, не поднимая головы. — Атаман велел тебя целым довезти и вернуть опосля, так что сильно в седле не шатайся.

— Готов, — ответил я.

Дед вышел на крыльцо, опираясь на палку. Алена стояла рядом, кутаясь в платок, сонная Машенька пряталась у нее за юбкой.

Я подошел, по очереди со всеми обнялся. Коротко и без соплей.

— Береги себя, — тихо сказала Алена. — И голову не подставляй. Нам ты тут… живой нужен.

— Постараюсь, — кивнул я. — За Асланом приглядывай.

Дед обнял и перекрестил без слов, после чего поковылял в хату.

— Все, по коням! — рявкнул Яков.

Я запрыгнул в седло, и мы двинули в путь. Станица медленно поплыла мимо — хаты, плетни, знакомые лица.

Впереди ждала дорога на Пятигорск, а там — Ставрополь, оружейные лавки, новая винтовка, если повезет. И какой-то сюрприз от Афанасьева, но это уже с гарантией.

Дорога сперва шла привычная — та самая, по которой не так давно я в первый раз прибыл в Волынскую. Нам нужно было добраться до Пятигорска, оттуда — до Георгиевска. Потом пойдут Александрийская, Сухая Падина, Старомарьевское и, наконец, Ставрополь. Путь неблизкий: до самого Пятигорска около сорока верст, дальше до Ставрополя — около ста восьмидесяти.

Если, конечно, лошадей загонять, да смену на почтовых станциях иметь, то можно и быстро обернуться. Но это не наш случай, поэтому на дорогу смело закладываем неделю.

Яков ехал впереди, чуть в стороне, привычно полупригнувшись в седле. Будто и не по дороге шел, а по вражеским местам, ожидая внезапного удара.

Ему сейчас лет под сорок. Жилистый, сухой, плечи широкие. Весь какой-то напружиненный, в любую минуту готовый к схватке. Ехал он в темной,потертой черкеске и пушистой папахе — хоть картину пиши с такого молодца.

Слева двигался Степан, помоложе — чуть за два десятка перевалило. Широкий в кости детина. Рыжий, с конопушками и слегка горбатым носом. Постоянно что-то бормотал своей лошади, будто та его понимала.

Трофим держался позади. Он был самый здоровый из нашей четверки: плечи как дверь сарая, шеи почти не видно. Черные усы веером, лицо серьезное. На нем потертая папаха и черкеска под стать хозяину.