Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 111 – Петр Алмазный

Вечером Леонид Ильич, просмотрев программу «Время», уже собирался идти спать. Обычно перед отходом ко сну он выпивал стакан молока. И приносила его дежурная подавальщица. В тот день он удивленно спросил:

— А где Алла? Почему опять Ольга работает?

— У Аллы сегодня выходной, — ответил я, не придав этой ситуации значения.

Как оказалось, напрасно. На следующий день Леонид Ильич, снова увидев вечером Ольгу, буквально вскипел, устроив разнос на пустом месте.

— Почему мне не доложили⁈ — шумел он. — Я что, не человек что ли? Или, думаете, что я зверь какой-то и сам бы ее не отпустил? Зачем из отгулов тайну делать? Если человеку нужно куда-то по делам, я что, не смогу понять что ли?

Я понимал, что причина была вовсе не в подавальщице, просто Генсек таким образом выплеснул накопившееся за последние недели раздражение. Он все-таки был человеком привычки. И дело даже не в Алле, а скорее в Рябенко. Я понимал, что Леонид Ильич очень скучает по другу. Он навещал Александра Яковлевича часто, когда позволяло время. Подробно выпытывал у лечащего врача как идет лечение и, самое главное, когда генерал сможет приступить к исполнению своих обязанностей.

Но вопрос о замене начальника охраны, поставленный на одном из совещаний Андроповым, Брежнев отмел сразу.

— Я бы заменил Рябенко кем-то помоложе, — предложил Андропов. — Вотк примеру Юрий Плеханов вполне подойдет на эту должность. И молодой, и уже генерал…

— Даже не рассматривается, — перебил его речь Брежнев. — Начальником моей охраны может быть только генерал Рябенко.

Дни мелькали с бешеной скоростью. Весна, пока Рябенко находился в больнице, пролетела для меня незаметно. Когда его, наконец, выписали, я едва не пустился в пляс! Сам отправился за ним в больницу. Леонид Ильич передал другу в подарок трость — он знал о том, что хромота останется.

Подарку Александр Яковлевич не обрадовался. Он сначала поджал губы, а потом, когда я второй раз пытался дать ему трость, вскипел:

— Да что ты мне ее суешь? В инвалиды меня записал⁈ Я тут знаешь как реабилитацией занимался? Хоть сейчас могу цыганочку с выходом сплясать!

— Александр Яковлевич, я вижу, что вы в порядке, но трость передал Леонид Ильич, — я попытался успокоить генерала. — Он лично подбирал вам подарок. Сказал, что будет солидно смотреться.

— Значит, кто-то его неправильно информировал о состоянии моего здоровья. Я сейчас разберусь!

И Рябенко разобрался. Через пять минут перед ним, словно новобранцы, стояли и лечащий врач, и главный врач больницы. Шелепин лепетал:

— Александр Яковлевич, товарищ Андропов лично ежедневно интересовался вашим здоровьем и лично докладывал товарищу Брежневу.

«Андропов совсем зарвался», — кипя от гнева, подумал Рябенко.

Из больницы он вышел с тростью, держа ее в руке на манер копья. И сразу отправился на Старую площадь, в здание ЦК КПСС.

Леонид Ильич ждал его в своем кабинете. Друзья обнялись, как после долгой разлуки, хотя все это время виделись регулярно в больнице.

— Леонид Ильич, подарок, конечно хороший, дорогой подарок, но мне он без надобности, — и генерал положил трость на стол.

— Саша, тебе же ногу беречь надо. Вот раздул-то проблему… — удивился Брежнев.

Вечером, вернувшись в Заречье, Рябенко спросил меня:

— Не знаешь, кого Андропов к Леониду Ильичу собрался подсунуть вместо меня?