Книга Агент особого назначения, страница 28 – Роман Ким

— Вот остров Шаминь, — сказал Тан. — Бывшая иностранная концессия, цитадель империалистов, маленький кантонский Гонконг. Здесь находились их консульства и банки, китайцев сюда не пускали.

На холмике у моста стоял серый обелиск, на нем было вырезано — «Не забывай этого дня!» и Ниже — «23 июня 1925 года».

— В этот день мы шли сюда, чтобы устроить демонстрацию протеста перед английским и японским консульствами, — начал рассказывать Тан. — Вместе с кантонскими рабочими и студентами шли докеры и моряки, приехавшие из Гонконга. У них были белые нарукавные повязки с надписью «стачечник из Гонконга». Когда головная колонна дошла до середины моста, англичане вдруг открыли огонь. Товарищи падали, мы поднимали их и шли, а англичане продолжали стрелять. После этого началась всеобщая стачка в Кантоне, мы объявили блокаду Гонконга, там тоже поднялись докеры, моряки и лодочники, а потом полтораста тысяч рабочих ушли из Гонконга в Кантон и в деревни Гуандуна, и вскоре там поднялись красные флаги первых Советов в Китае. У гонконгских рабочих был высокий революционный дух.

Тан подошел к памятнику и поклонился. Ян последовал его примеру.

— Твой дед шел во главе колонны гонконгских лодочников и был убит на моих глазах, как раз у подножия этого пригорка. Мы пронесли труп твоего деда, подняв над головами, по всему городу.

Поздно вечером к Тану приехал офицер с портфелем. Они поговорили в саду, затем офицер вошел в кабинет, где сидел Ян

— Мы нашли людей, которые знали твоего отца, — сообщил офицер. — Он погиб в Сватоу за год до окончания войны, попал в руки жандармов, его выдали предатели. Что касается тебя, то все обстоит хорошо. Товарищ Тан и я решили быть твоими поручителями. Не под ведешь нас?

Вместо ответа Ян посмотрел на фотографию. Офицер молча кивнул головой. После его ухода Тан сказал:

— На днях я поеду в Пекин на сессию собрания народных представителей. А ты скорей направляйся в Шанхай, там явишься в издательство. Я уже получил телеграфный ответ. Будешь работать в отделе переводов и учиться на вечерних курсах. Время от времени пиши мне — отчитывайся. И никогда не забывай, за идеалы революции дед и отец отдали жизни.

Спустя два дня Ян поехал в Шанхай. В пути он вспомнил слова старика в джонке — в случае, если отрубят башку, явиться друзьям во сне.

Ян ни к кому не явился ни во сне, ни в виде призрака. Вместо этого, спустя несколько месяцев, на имя шофера Куна пришло письмо из Шанхая. На конверте был изображен мохнатый голубь на фоне земного шара. Письмо было подписано именем, вовсе незнакомым Куну.

«Уважаемый дядя!

Все обошлось благополучно — спасибо Небу. Я нечаянно свалилась в воду, но меня сейчас же выловили молодые рыбаки. Моя благообразная внешность поразила их. Меня доставили в роскошном автомобиле «Амбассадор» в Кантон к Вашей бабушке. Ей тоже очень понравились мое прелестное лицо и манеры.

Ваша бабушка очень внимательно расспрашивала меня, кто мои родители и какие кушанья я умею готовить. Оказывается, Ваша бабушка знала моего деда, они ехали на одном пароходе в Англию во время бури. А потом меня осматривала женщина-врач, просветила меня лучами рентгена и объявила, что у меня внутри все хорошо, никаких дефектов. Женщина-врач слышала много о моем отце.

В общем, выяснилось, что я из очень знатного, вельможного рода и при виде моих предков иностранные военные корабли всегда производили орудийный салют.