Книга Агент особого назначения, страница 30 – Роман Ким

Заведующая отделом издательства Тао Лин жила недалеко от многоэтажного отеля, перед которым стояли автобусы для иностранных туристов. Ян вошел в крошечный дворик через маленькую, похожую на потайную, дверцу в кирпичной стене. Тао Лин в синем мужском комбинезоне, сидя на корточках, мыла цветочные горшки.

— Я сейчас кончу, проходи в дом, — она улыбнулась. — Посмотрел перевод?

Ян положил папку на тростниковую скамейку перед домом.

— Перевод хороший, но есть кое-где мелкие ошибки. Например, не дублинская трубка, и не трубка фирмы «Бульдог», а это названия типов трубок. Трубка «Дублин» — с длинным мундштуком и узкой головкой, а «бульдог» — с широкой головкой. Затем «равиоли» — это не вино, а итальянское кушанье из теста. У нас в гостинице делали. И переводчик неправильно прочитал название одного английского города — пишется Глосестер, но надо читать Глостер.

Тао Лин вытерла руки о штаны и закурила сигарету.

— Исправь эти места и дай общий отзыв о переводе, — сказала она. Сейчас я приготовлю завтрак, садись.

— Спасибо, мне надо идти. — Он поправил очки, внимательно посмотрел на Тао Лин, на цветочные горшки и на метлу, потом на садовые ножницы, лежащие на скамейке. Потом потянул носом, как будто принюхиваясь.

— Получили письмо от дочери?

Тао Лин засмеялась, тряхнув головой, как девочка.

— Как ты узнал?

— Наблюдательность и логический анализ. Во-первых, когда речь идет о рукописях, у вас всегда строгий, деловой вид. А сегодня вы все время улыбаетесь. Во-вторых, под ножницами лежит распечатанный конверт, который, судя по голубой наклейке, прислан авиапочтой…

Тао Лин цокнула языком:

— Я вижу, что твои любимые книги о сыщиках действительно развивают некоторые способности.

— Кстати, в театрах идет пьеса «Пятнадцать тысяч чохов». Вы не видели?

— Нет еще. Там, кажется, судья выступает в роли сыщика и разоблачает убийцу?

— Публике очень нравится. Эта пьеса идет сразу в пяти театрах уже несколько месяцев. Схожу завтра, если достану билет. — Он посмотрел на ручные часы. — Пойду поищу что-нибудь у букинистов.

Ян прошел через двор монастыря и, миновав две улицы, вышел в узкий, извилистый переулок. В конце его, вокруг маленького сквера, сидели в ряд уличные портные — принимали заказы у прохожих, тут же кроили и шили на швейных машинках.

Ян остановился перед столиком старичка портного. У его ног, на циновке, сидели двое мальчишек с косичками на голове. Старичок покосился на брюки Яна и сочувственно покрутил головой.

— Надо сделать новые брюки. Ты уже давно вырос из них, даже отвороты использовал.

— Теперь так делают брюки за границей, — сказал Ян. — Без отворотов. Последняя мода.

Портной фыркнул.

— Это от бедности. Скоро там начнут делать пиджаки без рукавов. Давай сошью тебе брюки по шанхайской моде. Будешь носить сто лет. К ужину будет готово.

Ян похлопал себя по карману.

— Получка на следующей неделе. Куплю материю и приду к тебе.

— Я всегда здесь сижу. А когда дождь, то под навесом вон той табачной лавки.

Ян посмотрел в сторону и раскрыл рот. С велорикши сошел на тротуар толстый мужчина в широкополой соломенной шляпе, белой рубашке навыпуск и коротких штанах. На груди у него висела лента с надписью тушью: «Туристская группа эмигрантов». Это был Шэн, хозяин гонконгской гостиницы «Южное спокойствие». Он скользнул взглядом по Яну, но, по-видимому, не узнал.