Онлайн книга «Танго с Пандорой»
|
Последнее время у Мануэля создалось ощущение, что мир переполнен шпионами, как нитями грибницы пронизана почва в старом лесу. Почти все готовились к войне, почти все шпионили за соседями, ближними и дальними, чтобы знать, когда начинать, с кем заключать союзы, а с кем прерывать дипломатические отношения и какой повод для этого подобрать. * * * Яркая блондинка в красной широкополой шляпе, в широких льняных брюках, отделанных крупными красными пуговицами на поясе — эмансипе в Рио-де-Жанейро. С яркими красными губами и бледной кожей, пронзительно-голубыми глазами… Сразу видно — дама из Европы с ее более свободными нравами. Она под зонтиком от солнца прогуливалась по набережной и смотрела на океан. На песчаную полосу накатывали волны одна за другой с пенными гребнями, закручивающимися в воронки в прибрежных камнях. Во время отлива между камней оставалась океанская вода, создавая своего рода купальни. Но сейчас до отлива далеко. На пляже резвились в основном мальчишки, играли в мяч и гигантские шаги — своего рода карусель, но крутить подшипник, установленный на вершине высокого столба, надо самим, держась за веревку и периодически даже взлетая на бегу. Променад был заполнен людьми, одетыми совершенно по-европейски — местная элита стремилась походить на парижан, сплошь и рядом звучал французский язык. Из-за особняков набережной, по своей архитектуре напоминающих старую Европу — с колоннами из белого камня, Мануэль шагнул сразу на слепящее солнце и зажмурился, похлопав себя по карманам в поисках солнцезащитных очков. И когда их надел, вместе с горячим ветром, накатившим с океаном, с йодистым запахом вдруг померещился ему ливень в Подмосковье, когда он в доме в Кунцево стоял на деревянном крыльце босиком и пронзительная свежесть пробиралась под рубашку. Пахло травой и огородной зеленью, монотонно лаяла собака на другом конце деревни, и этот звук вплетался в звуки дождя, шлепающего по листьям старых яблонь, по крыше крыльца, в скрип половиц под ногами — и все вместе это дарило покой, который никогда и нигде Мануэль больше не испытывал… Со следующим порывом пассата воспоминание развеялось как мираж в жаркий день декабря недалеко от тропика Козерога. Скоро пойдут тропические ливни. А пока что дышать в Рио нечем — влажность нечеловеческая, вещи все время влажные. Смуглые лица кариокас не блестят от пота, как лица приезжих, которые изнывают от духоты. Сахарная голова — гора на входе в бухту Гуанабара — казалась отсюда сизой в колышущемся горячем мареве. Из приоткрытой сумочки, висевшей на плече дамы, торчал краешек газеты. Именно этот знак и увидел Мануэль, когда, завершив переговоры с Алварешем — новым партнером, вышел на набережную Копакабаны в указанном в шифровке месте. Связной еще в Аргентине сообщил, что в Рио состоится встреча с человеком из Центра, который передаст суть задания, предстоящего Мануэлю в Бразилии. Мануэль подошел с настороженностью: солнце слепило глаза, и он видел только черный, как вырезанный из бумаги, контур женской фигуры с зонтиком. Что-то в китайской стилистике. Фигура пришла в движение, и он услышал знакомый смех. Вздрогнул и заморгал, вглядываясь в незнакомку. — Неужели не узнал? Ида впервые назвала его на «ты», а Мануэль, ошарашенный, продолжал молчать, уже приблизившись и разглядев, что это в самом деле она. |