Книга Танго с Пандорой, страница 46 – Ирина Дегтярева

После ужина Хельмут ушел, пообещав проводить Иду на пароход до Владивостока, проконтролировать, чтобы ее не задержали на границе. Как именно он собирался это делать, Хельмут не распространялся, но Ида догадывалась, что с помощью тех же агентов, которые сообщили ему о причине наблюдения за семьей Шульцев.

Макс хоть и казался спокойным, снова напустился на Иду, едва проводил дядю:

— Какой Краков? Ты ничего не говорила. Эта твоя сестра, она тебя сбивает с толку. У тебя же был кто-то в Польше, какой-то ухажер… Ты к нему едешь?

— Я хочу оставить Генриха сестре. Так надо, — Ида прошла по комнате, ступая как-то неуверенно.

— Во что ты ввязалась? Признайся, эта слежка не по той причине, о которой сказал дядя?.. Что с тобой?

Около двери в соседнюю комнату Ида осела на пол, потеряв сознание. Макс бросился к ней. Побрызгал ей в лицо водой из графина, стоявшего на круглом столике. Когда она очнулась, то решила с досадой, что сдают нервы, и это ее очень разозлило. Ида считала себя сильной и физически, и морально. А она еще думала о диверсионной работе! Как ей вообще работать, если от малейших трудностей рухнула в обморок?

Пока лежала на коротком диванчике, куда ее довел Макс, она подумала, что причиной всему не только напряжение последних дней, а недоверие резидента. Ей показалось чрезмерной его перестраховка с ее отъездом в любом случае. Опасаясь провала, он в большей степени тревожился за свою дальнейшую судьбу — так она решила для себя, глядя на балки на потолке, которые тяжелой решеткой нависали над ее головой.

С Максом прощание получилось тяжелым. Он заплакал и ушел в свой кабинет, поцеловав на прощание сына и Иду, предоставив Василию возможность проводить госпожу до машины Хельмута и погрузить туда небольшой багаж. Ехала Ида налегке.

Макс понимал, что ввязалась жена в серьезное дело и в большие неприятности. Безуспешно пытался расспрашивать, но наткнулся на стену молчания. Он чувствовал, что дело идет не просто к расставанию, а к разводу, но не понимал, что именно у них пошло не так. Среди абсолютного семейного штиля вдруг полил дождь, какие бывают в Шанхае нередко, и смыл незаметно, монотонно все, что казалось незыблемым и вечным.

Несмотря на серьезные опасения, на пароход с сыном она села, пройдя пограничный и таможенный контроль без осложнений и задержек. Хотя наблюдатели ехали за машиной Хельмута до самого порта.

За иллюминаторами исчезал Шанхай — город желтого дьявола, как называли его англичане явно из глубокой нелюбви к китайцам и их древней непостижимой для них культуре.

Всю дорогу до Владивостока Ида испытывала недомогание, списывая это на качку, капризы Генриха и пережитый стресс. Однако во Владивостоке она поняла, что была в положении и потеряла нерожденного ребенка. Потому случился и тот внезапный обморок. Это стало последним черным штрихом в зарисовке ее неудавшегося замужества. Она не слишком хотела выходить за Макса, а то, что мнилось счастьем, теперь, по мере удаления от Шанхая, начало казаться лишь попыткой в него поверить. Чувствовала себя разбитой, опустошенной и мучилась от неизвестности. Что ждет ее в Москве? Как оценят ее работу?

До Москвы добиралась как будто целую вечность, натерпевшись неудобств российских послевоенных дорог. Копоть от паровоза въелась и в одежду, и в кожу. Много нищих, голодных и беспризорников попадалось на станциях и полустанках. Кругом разруха. Как за пять-шесть лет из могучей Российской империи страна превратилась в то, что она видела за окном поезда? Но при этом выделялись огромные средства на разведку, страну продолжали бояться все соседние государства и европейцы.