Книга Танго с Пандорой, страница 44 – Ирина Дегтярева

Ида позвонила Хельмуту.

— Дорогой дядюшка, не могли бы вы приехать к нам в гости сегодня вечером? Мы с Максом были бы чрезвычайно рады вас видеть. Я приготовлю ваш любимый шницель, картофельные клецки и штрудель с яблоками.

— М-м, — промурлыкал от предвкушения Хельмут. — Ты знаешь, чем меня заманить. — И коротко пообещал: — Буду.

Ида принялась за готовку, и это чуть успокоило ее. По мере того как разогревались сковороды и духовка, падал градус накала ее испуга. Перед дядей она выложит удобную легенду — за ней следят неизвестные, а она ни сном ни духом. Кто это, зачем ее преследуют?

Она именно в таком ключе все изложила дяде на десерт после сытного ужина, удивив Макса, который до последнего оставался в неведении. Правда, услышав ее рассказ, муж тоже вдруг подтвердил ее слова:

— Ты знаешь, и у меня было ощущение, что за мной следят.

Хельмут, высокий, сухопарый немец, седой, с блестящими на переносице круглыми очками в тонкой металлической оправе, походил на инженера-интеллигента, в общем, он и являлся военным инженером, помимо того, что был военным разведчиком. Хельмут отставил чашку с кофе, которым запивал штрудель.

— Я попробую поговорить с нашим консулом. Ведите себя как обычно. Не меняйте режим. Все как всегда. До выяснения обстоятельств. Я полагаю, это недоразумение.

Едва дядю проводили до машины, Макс запер входную дверь и, вернувшись в гостиную с низким потолком, разлинованным на квадраты тяжелыми деревянными балками, напустился на Иду. Он даже повысил голос, чего раньше за интеллигентным Максом не замечалось.

— Это все твои штучки. Ты меня обманула! Наверняка продолжаешь свою подпольную деятельность. Тебя даже ребенок не останавливает. Дядя считает, что это из-за твоих товарищей. Он мне высказал свои подозрения около машины.

— Конечно, ведь твои родные были против. Я тебе не пара. — Ида не собиралась оправдываться.

— Ты понимаешь, в какие неприятности мы попали? Мы в чужой стране, здесь суровые законы. Я догадывался, я знал! — видя бледное лицо Иды, сидевшей с ногами в кресле в полутьме гостиной, Макс пугался и злился. И допытывался: — Что случилось? Ты не оставила свою бурную партийную деятельность?

— Оставила. Я давно не связана с Компартией. Мне лучше уехать отсюда с Генрихом, — заявила вдруг она. — Я не чувствую себя здесь в безопасности. Хочу побыть у родителей с сыном. Так будет лучше для всех.

За окном хлынул дождь. Забарабанил по крыше и забурлил в водостоках.

Макс ей не поверил, это было видно по его недовольному лицу, по морщинам, пересекавшим лоб.

«Про Компартию говорила слишком уверенно, но во что тогда ввязалась эта неугомонная? — думал он, глядя на жену. — Она отдаляется. С того самого момента, когда мы поженились. Будто идем в разные стороны. Постоянно она поглощена какими-то мыслями. Оживляется, лишь когда приходят гости, тут ее не узнать, сама общительность».

Тени от ползущих по стеклу капель отражались на светлой стене за ее спиной причудливыми тенями. Горел фонарь на улице, подсвечивая дождь, резьбу в верхних частях оконных рам. В комнате в дальнем углу у камина слабо светила только одна лампа, накрытая кружевной шалью.

На следующий день рано утром Ида оставила сообщение для резидента, несмотря на его просьбы не связываться с ним, если обнаружит слежку. Но способ связи был надежным, безопасным и незаметным для окружающих. Через два часа она получила зашифрованный ответ: «Уезжать в любом случае. Нет гарантии, что дядя скажет правду или ему не солгут. Больше на связь не выходить. О вашем отъезде сообщу в Центр».