Книга Запретная страсть мажора, страница 88 – Саша Кей

И если он будет отмалчиваться или скалиться, я перестану сдерживаться. А потом посмотрю, кто его придет жалеть. И тогда Истоминой от меня никуда не деться.

А вот и наш герой.

Тянет поправить ему профиль еще раз.

Не глуша мотор, выхожу из машины и иду к раздражающему элементу. Беснов меня не замечает. Нелегким похлопыванием по плечу отвлекаю его от прощальных рукопожатий с парнями.

– Разговор есть, – сразу перехожу к делу.

– Ну давай, – ухмыляется он. – Отойдем.

Да, блядь. У нас с ним незаконченное дело. Но если ему так хочется, чтоб я накостылял, сделаю это после того, как услышу то, что мне нужно.

– Где Оля?

– А что такое? Потерял? – издевается Беснов, чем очень напоминает Димана, и от этого я злюсь еще больше.

– На вопрос отвечай.

– С хера ли? – поднимает он брови. – Если Оля тебя не хочет видеть, это ее дело. Я в целом за ее душевное спокойствие.

– Мы уж как-нибудь разберемся без доморощенных недопсихологов, – взрываюсь я.

– Парниш, да ты вообще в какой реальности живешь? – засовывает ушлепок руки в карманы и принимая стойку широко расставив ноги. – Ты с чего решил, что я тебе скажу. Кстати, хреново выглядишь.

Определенно, этот хрен нарывается.

– А ты не говоришь,потому что боишься, что Оля сразу тебя забудет, стоит нам помириться?

Лицо Беснова вытягивается.

– Так ты Отелло? Что? Корежит, когда думаешь, что у нас с Олей все зашибись?

Красная пелена перед глазами затмевает все.

– Ты, гандон, даже не думай руки свои тянуть к ней, понял? – я толкаю Беснова в грудь. – Она моя, понял?

– Да что ты говоришь, – отвечает мне симметрично урод. Нога еще подводит, но я стою. – Оля так не думает.

Я даже не сразу понимаю, что драка уже началась, настолько меня выводит из себя его самодовольная рожа.

И опять развернуться нам в полную силу не дают. Парни, стоявшие на крыльце, с которыми прощался Беснов, растаскивают нас.

– Вы охуели? – орет один из бугаев. – Ментура напротив. Много свободного времени?

Отряхнувшийся Сашок кивает двоими, которые держат меня, чтоб опять не кинулся, и те отпускают.

– Я сам, ребят, – успокаивает он их и подходит ко мне. – Ты мне не нравишься.

– Меня это должно волновать? – сплевываю я.

– Вообще должно, потому что, если Оля расстроится, я тебе башку оторву. Но тебе повезло, я сегодня добрый. Мне тут недавно дали второй шанс, и я думаю, что тебе тоже стоит его дать.

– Какой ты, пиздец, благородный… – бесит он меня, но я обращаюсь в слух.

– А то. Адресок Олин я тебе не подкину, даже не думай, но… Оля ходит на тренировку в «Амодей». И начнется она через сорок минут.

Первые пара дней прошли нормально, и я даже подумала, что все. Отгорело.

Но чем дольше я игнорирую звонки и сообщения, тем тяжелее мне становится.

Разум подсказывает: «Добавь в черный список».

Да, так было бы проще.

Не видеть, что «Мерзавец» не успокаивается. Не видеть звонков. Не видеть сообщений. Не пытаться, обманывая себя, прочитать, что он пишет во всплывающем окошке, не открывая.

Но мне важно знать, что он еще обо мне помнит.

Интересно, через сколько ему надоест?

А если уже завтра?

Я буду ждать, а он перестанет?

Я устраиваю себе персональный мазохистский ад.

Несколько раз порываюсь написать ему что-то вроде: «Не пиши мне больше и не звони», но в последний раз останавливаю себя, и ковыряние в ранах продолжается.