Книга Запретная страсть мажора, страница 90 – Саша Кей

Вырвавшись, я кричу на Дикого:

– Да я уже выслушала тебя, мне хватило! – я съехавшим с плеча из-за Кира рюкзаком я луплю его. – Что тебе еще от меня надо? Отвали!

Но Кир терпит побои.

– Мне все надо. Мне не хватило.

Эти слова приводят меня в бешенство. Вкладывая всю свою боль и обиду, я продолжаю лупасить Дикаева рюкзаком:

– Да что еще? Ты даже первый поцелуй украл. Все испоганил. Ненавижу!

Только вся покорность Кира напускная, позволь мне подойти к нему поближе,чтобы треснуть еще раз, он хватает меня и забрасывает себе на плечо:

– Можешь ненавидеть, этоя переживу.

Подрулив к «Амодею», я двадцать минут сижу в тачке, карауля вход.

Сердце бухает, как будто от того, смогу ли я перехватить Истомину, зависит, блядь, абсолютно все. В держателе для стаканов обнаруживается забытая Ником непочатая банка энергетика.

Приговариваю ее.

И походу зря.

Меня и так штырит, тащит из салона мерить шагами тротуар.

А вдруг именно сегодня она не придет? А вдруг она уже внутри?

К тому моменту, как из-за поворота появляется Олька, я окончательно на нерве. И мелкая светловолосая фигурка держит меня за этот нерв.

Идет в наушниках, ни фига по сторонам не смотрит. Не обращает внимания, как вывалившиеся из «Амодея» парни сворачивают ей вслед головы.

Что-то напевает.

Меня тут ломает, а ей хоть бы хны.

Магнитом тянет за ней, и я поддаюсь. Окликаю ее, но я естественно ни хрена не слышит. Еще минута и она зайдет внутрь, и поговорить нормально нам не удастся, поэтому я делаю рывок и сграбастываю стервозу.

И тут же пьянею.

Цветочки гребаные забивают нос.

Коза прыгает, как и положено козе. Холодом обливает. Морозит взглядом.

Разговор не складывается. Истомина не собирается меня слушать. Хотя чего я ожидал? Но ее тон, легко отметающий мои просьбы, задевает меня сильнее всего. Послать бы все к ебеням.

Но я не могу. Не могу позволить ей уйти.

И тут становится ясно, что не так Олька спокойна. Не так равнодушна.

Сепетит. Дерется. И вообще, кажется, шанс есть.

А от признания, что и поцелуй со мной у нее был первым, меня распирает. Снисходит спокойствие. Шаткое, но оно позволяет выгадать момент и сцапать сивую, которая визжит, и продолжает дрыгаться.

Хрен тебе, Оля.

Я держу крепко.

Господи, почему мне не попалась адекватная и спокойная? За что мне такая?

У машины Истомина просекает к чему все идет.

– Ты не можешь меня увезти! Это похищение! Ты придурок! Сейчас же отпусти!

Ага. Разбежался.

– Нет. Сначала ты меня выслушаешь, а потом я тебя отпущу.

Мысленно добавляю: «Может быть, но это неточно».

– Поставь меня, и тогда я посмотрю, стоит ли тебя слушать!

Боже, она еще будет выдвигать мне условия? Это после того, как я чуть не свихнулся за эту неделю.

– Тебе ничего не мешало хоть раз поднять трубку, Оль, – отвечаю я, открывая заднюю дверь. – Так что берегиголову.

– Что? – пищит, но я уже засовываю ее поглубже, не удержившись, поглаживаю теплое бедро и блокирую двери с сигналки.

Почему-то этот момент вызывает у меня крышесносное чувство. Даже не знаю, как описать. Дракон, мать твою, спиздивший свою принцессу.

Прыгаю на водительское место и быстро даю по газам.

Я, конечно, придурок и малясь тронулся, но даже в этом состоянии я осознаю, что мой поступок не совсем здоровый.

Ну… какая жизнь, такие и поступки.

– Какого хрена? – шипит Истомина с заднего сидения, стараясь дотянуться до меня и дать затрещину.