Книга Запретная страсть мажора, страница 86 – Саша Кей

Я так и вырубаюсь, не дождавшись их прихода.

Правда, с самого утра мне удается поговорить с отчимом еще до пробуждения мамы. Отчим встает рано, а я проснулась ни свет ни заря, потому что заснула, когда еще одиннадцать не пробило.

Разговор выходит тяжелым.

В первую очередь мне прилетает за то, что я сразу не рассказала про случай в ночном клубе. Хочется запылить, мол, а больше тебя ничего не волнует? Только то, что ты не в курсе? Но сдерживаюсь. Похоже, отчим просто не очень умеет утешать. У мамы вышло бы лучше. И когда это я успела стать такой терпимой по отношению к нему?

Отдельного обсуждения удостаивается личность Конева.

Потому что про свои отношения с Кириллом я не рассказываю.

Вот уж это точно знать отчиму не стоит.

Я решаю сосредоточить на том, что я не хочу там учиться, это для меня небезопасно и вообще вызывает неприятные ассоциации. Уверяю, что готова перевестись в ГОС на ту специальность, которую выберет отчим, потому что вряд ли меня среди года возьмут на бюджет. Это, конечно, все равно будет дешевле, чем нынешний универ, но деньги-то не мои.

Однако я предупреждаю, что со следующего года буду поступать на заочку.

Заодно выкладываю про мерзкое поведение Руса. Тут у отчима вообще глаза лезут из орбит. Я так понимаю, слухи о скотском поведении Конева ходили и не стали сюрпризом, а вот, что преподаватель в частном и очень дорогом заведении не гнушается принуждать студенток, становится неприятным открытием.

Мы разговариваем почти час. Уже мама скоро проснется, и я хочу завершить обсуждение до этого. Этодело между мной и отчимом, пугать ее вчерашним случаем ни к чему.

Отчим сверлит меня тяжелым задумчивым взглядом.

Раньше в таких случаях мне хотелось опустить глаза или, наоборот, начать дерзить, а сейчас я просто думаю, что он это не контролирует. Давящий эффект исчез, или для меня теперь он уже не так важен.

– Ты повзрослела, – констатирует отчим. – Надеюсь, причина не в этом мерзком нападении. Но все равно, я этого так не оставлю. Если хочешь, мы можем написать заявление в полицию. Диму Дикаева я знаю, как и его дядю, он мой партнер. Думаю, они не откажут в свидетельстве.

– Нет. Я не хочу публичных разбирательств, – поджимаю я губы. – Будет достаточно, если я не стану с Коневым больше пересекаться. Я тебе рассказала, что за наклонности у этого типа. Дальше сами. Без меня.

– Хорошо, – соглашается он, но качает головой явно недовольный недостатком кровожадности во мне. – С универом решено. Дай пару недель. После промежуточной аттестации, думаю, утрясем. Если не хочешь появляться пока в универе, возьми больничный.

– Так и сделаю, – на душе становится чуть легче.

Я, конечно, могла просто прогуливать, но комплекс отличницы меня бы извел. Законная причина не ходить на учебу и не сталкиваться с Киром все упрощает.

– Ты как? – вдруг спрашивает меня отчим, когда я уже собираюсь выходить из его кабинета. Голос при этом у него неуверенный, но меня озаряет, что он просто не уверен, захочу ли я с ним обсуждать что-то личное.

– Ничего непоправимого, – отзываюсь я нейтрально. – Правда. Я справлюсь.

А вернувшись к себе в спальню, честно признаюсь себе в зеркало, что пока справиться не получается.

Я смотрю на шестьдесят семь пропущенных вызовов от Кира, на кучу непрочитанных от него сообщений и понимаю, что абонента «Мерзавец» надо отправить в черный список. А еще лучше сменить номер.