Книга Порочные сверхурочные, страница 2 – Саша Кей

— Нет, но скоро буду, — зевает она в трубку.

— Я тут в конечностях запуталась… Можешь глянуть?

— Ну давай, бросай сейчас. Только в почту, телефон садится, я с ноута посмотрю… — без энтузиазма отвечает единственный писатель в нашей семье.

Я тут же начинаю ей жутко завидовать. Во-первых, у нее пашет ноут, а во-вторых, она сейчас ляжет спать.

— Уже цепляю, а что ты сейчас будешь писать? — со всей ответственностью не даю я ей отключиться, потому что, если уснет, то все. Хана.

— Будешь нудеть, про тебя напишу… Как в монастыре морковку привезли, тертую, — огрызается она. Походу, у нее тоже сцена не идет какая-то.

Внезапно идиллическую тишину опенспейса нарушает звонок городского телефона, по какому-то проклятому стечению обстоятельств стоящему на моем столе. Я вижу, что определяется номер мобильника главбуха, и мне становится кисло.

Не взять трубку я не могу.

Раз звонит, значит, от охраны уже точно знает, что я на месте.

— Саш, сорян. Мне начальство звонит, я потом тебя перенаберу, ок?

На том конце радостно выдыхают и отключаются.

А главбух трезвонит все настойчивее. Набрав в грудь воздуха, я собираю в кучку всю свою вежливость, которой в это время суток у меня недобор.

— Да, Светлана Анатольевна?

— Маша, срочно пришли Дмитрию Константиновичу еженедельный отчет. Это прям горит! Я еще еду, а он уже там.

— Какому Дмитрию Константиновичу? — глупо переспрашиваю я, уже подцепляя файл к письму без получателя.

— Как какому? Соколову! Ты работаешь в Соколов-групп и не знаешь, как зовут твоего генерального? — возмущается она. Да, я ей не нравлюсь, потому что меня засунули сюда по блату. Знакомая знакомой моей мамы работает в отделе кадров, и меня пристроили, чтобы «такая раздолбайка, как ты, узнала, что такое субординация».

Я без нее прекрасно жила, но кого это волнует?

— Я просто растерялась, — оправдываюсь я, выбирая из справочника сетки адрес биг-босса. На самом деле, я не думаю, что имя-отчество гендира для меня важная информация. В бумажках мы пишем «Соколов Д.К.», а лично меня к нему никто не пустит, для общения с небожителем есть главбух. — Все. Отправила.

— Ну ладно. Спасибо, что ли. Если он вдруг что-то спросит, скажи ему, я приеду и поясню. Поняла?

— Да, конечно.

Светлана Анатольевна отключается, а я отправляю тетке файл.

И живу спокойно свой рабочий день до тех пор, пока Саша мне не перезванивает и не уточняет:

— А на хрена мне какой-то еженедельный отчет?

Я сначала бестолково хлопаю глазами, а потом у меня закрадывается страшное подозрение.

Нет-нет-нет! Только не это! Я же не могла перепутать окошки?

Вся на изжоге я открываю переписку и проверяю прикрепленные файлы.

Мне кабзда.

Остается последняя надежда, что мое письмо с членами, клиторами и сиськами попало товарищу гендиру в спам.

Не. Не остается. Надежда в корчах погибает прямо в следующую секунду, когда я вижу мигающий конвертик от адресата «Соколов Дмитрий Константинович».

Ладони мгновенно потеют, а во рту — пустыня.

Я даже сглотнуть не могу.

Я в шоке от всего и сразу: от страха перед начальством, от неловкости, что ни в чем неповинному человеку отправилось порно, от стыда, что мои фантазии стали достоянием общественности. Никакой анонимности нет, великий и ужасный Соколов точно знает, что это все написано Машей Корниенко.