Книга По праву сильного, страница 89 – Саша Кей

— Елена Анатольевна, всего доброго, — мрачный голос не согласуется с пожеланиями.

Звук закрывающейся двери.

— Ксюх, — начинает Лешка, но я на него даже не смотрю.

— Отстань.

— В смысле отстань? — заводится брат.

— Отвянь, отвали, скройся с глаз! — рявкаю я.

Мама тянет калечного от моей комнаты:

— Леш, правда, не сейчас…

Демонстративно сопя и выражая свое негодование, Лешка все-таки внимает ее совету, а я запираюсь в комнате. С днем рождения меня!

Правда, долго побыть одной мне не дают. Кто-то скребется в дверь.

— Ну что там? — открываю я, готовая спустить всех собак, настолько мне обидно.

За дверями снова брат, и я закипаю еще больше. Ну неужели не понятно, что сейчас не время для нотаций?

Но Лешка какой-то пришибленный.

— Ты чего ревешь? — грубовато спрашивает он.

Реву? Я? Провожу ладонями по лицу — и точно, слезы. Я даже их не почувствовала. Совсем не собиралась я плакать из-за этого Ящера! Бесчувственный, непробиваемый, холодный, эгоистичный!

— Ничего, — буркаю я. — Чего надо? Дай мне просто пережить этот день, а?

— Я так понимаю, это тебе, — хмурясь, Лешка протягивает мне красиво упакованный сверток.

Шмыгая носом, я забираю из его рук что прямоугольное, завернутое в красно-золотую обертку, увенчанное пушистым бантом. Развязывать его не спешу. Для меня это личное, а брательник торчит рядом, по глазам вижу, ему любопытно, что там внутри, но после того, как я зыркаю на него, он смиряется и ковыляет к себе.

Усевшись на кровать и размазывая все еще текущие слезы по лицу, я разворачиваю шелестящую упаковку и достаю плоский футляр, обтянутый бархатом густого синего цвета с серебристым тиснением на крышке.

Погладив пальцами ворсистую ткань, я решаюсь заглянуть внутрь.

На пухлой подушечке лукаво поблескивает изящное колье из белого металла. Не серебро. Подвеска украшена искрящимися в электрическомсвете прозрачными, как слеза, камушками.

Очень красиво, но перед глазами все расплывается еще сильнее.

Дурак!

Я пошевелила украшение пальцем. Тоненькое. Мне нравится.

Но иррациональное разочарование, что это не коробочка с кольцом, мешает восхититься по-настоящему.

И я дура.

Какое кольцо? С чего бы? И вообще это все из мелодрам: он встает на одно колено и просит ее руки. Я просто не могу Ящера даже представить за таким поступком. Я же изучала это все. Вся фигня с коробочкой и коленом — маркетинг, чтобы ювелирку продавать.

И все равно, грустно. То есть так? Вот тебе цацка, поехали?

В горькие мысли врывается телефонный звонок.

Вот и вспомнили про меня, сейчас начнутся поздравления. Беру мобилку в руки — Арзамасов.

И приятно, и раздражает. Раздражает, что не Денис.

Но Костя-то ни в чем не виноват.

Глубоко вдыхаю, стараясь выровнять голос, и отвечаю на вызов:

— Ксюша? С днем рождения! — бархатистый голос полон искреннего тепла, это чувствуется. — Я не помешал?

— Спасибо, нет. Конечно, не помешал, — бодро отзываюсь я.

— Не знаю, насколько это удобно, но я бы хотел тебя поздравить. Не хочуу напрашиваться на семейный праздник…

— Кость, что-то у меня с семейным праздником не задалось, — хмыкаю я. — Так что я совершенно свободна.

— Все хорошо? — я слышу обеспокоенность.

— Да, все в порядке, — вру я, разглядывая красные глаза в настольном зеркальце. — Просто подумала, что мне не помешает проветриться.

И тут же спохватываюсь, что это уже с моей стороны звучит так, будто я напрашиваюсь, но, кажется, мои слова радуют Арзамасова.