Книга Эксклюзивные права на тело, страница 85 – Саша Кей

Мужчина оборачивается, и у меня перехватывает дыхание.

Я никогда не видела его в живую, и он мало напоминает свои фотографии в газетах пятнадцатилетней давности.

Но я сразу понимаю, кто это.

Измайлов.

Что бы я там ни говорила про, что не хочу иметь с этим человеком ничего общего, но я не могу отвести глаз.

Про него сразу понятно, кто он и что он.

Если Корельский — варвар, переодевшийся в костюм, то Измайлов — сжатая пружина. И что произойдет, когда она распрямится, никто не хочет проверять.

Он подходит к моему креслу, разглядывает меня, но обращается к Ярославу:

— Она цела? — и в тихом голосе такое недовольство, что меня пробирают мурашки.

И, похоже, не меня одну.

Один из уродов, прижатых к земле, истерично орет:

— Да она сама хотела! Я по глазам ее блядским видел!

Где-то на периферии даже не вижу, а чувствую движение Яра, одна рука которого снова сжимает мое плечо. Я оборачиваюсь к нему, и в полном шоке наблюдаю, как его рука тянется к кобуре.

— Он не успел… — шиплю я.

Мне не жалко эту мразь, и, возможно, будет лучше, если он больше никому ничего не сможет сделать, но убийство — для меня то слишком.

— Что с горлом? — резко спрашивает Измайлов. Опять же у Ярослава.

— Психосоматика, — односложно отвечает тот.

С интересом смотрю на Измайлова. Он слова-то такие знает?

Видимо, знает. Кивает и командует своим парням:

— Этих забираем.

Под мат и вопли моих тюремщиков выволакивают за ворота.

— Это твоя вина? — холодно интересуется у Яра тот, кого я должна называть отцом.

— Моя, — цедит Корельский.

Я начинаю нервничать снова. Все это напоминает не встречу бизнесменов, пусть и в нестандартных обстоятельствах, а какую-то уголовную сходку.

— Станислав Васильевич, — окликает Измайлова отец Ольги, — я надеюсь это недоразумение не помешает…

О как. А я думала, его призвание, наоборот, бороться с такими, как мой отец.

— Недоразумение? — бесцветно переспрашивает Измайлов. — Ты сейчас говоришь о мой дочери, Витя. А к твоей у меня много вопросов.

— Стас… — отбрасывает официальщину почуявший дым от горящего зада чиновник. — Мы договоримся.

— Да? — приподнимает брови Измайлов. — Ты считаешь? Договариваться будешь вот с ним, — он кивает в сторону Яра.

Удивительно, но эта перспектива вдохновляет Виктора Валентиновича еще меньше.

— Может, мы…

— Не может, — равнодушно пожимая плечами, отрезает отец. Он достает из кармана визитку и вкладывает без дополнительных слов вмои дрожащие пальцы. — Твой выкормыш бракованный. Она не понимает, что делать можно, а что нет. И ее надо проучить.

Я не хочу смотреть, как будут учить Ольгу, которая, услышав решение Измайлова, снова скулит.

Да, я хочу, чтобы она на своей шкуре прочувствовала то, что испытала я, но можно без меня как-нибудь?

Я задираю лицо к Яру с безмолвным вопросом.

Этот человек явно изучил меня неплохо, потому что отвечает, хотя я не произнесла ни звука.

— Скоро поедем домой, потерпи.

Измайлов, осмотрев еще раз меня долгим взглядом, разворачивается, чтобы уйти.

Что?

И все? Тебе больше нечего мне сказать? Отец года. Правильно, что я не стала с ним общаться. У нас нет ничего общего.

Словно услышав мое возмущение, он останавливается и бросает негромко через плечо:

— Ты очень похожа на мать. Я не умею быть отцом, это тебе даже мои сыновья скажут. Но ты моя единственная дочь, и я бы хотел попробовать. Если еще не поздно.