Книга Эксклюзивные права на тело, страница 56 – Саша Кей

И я будто смаргиваю наваждение.

А в голове по-прежнему толкутся сумасшедшие мысли.

Я, наверное, все-таки еду кукушкой.

Менталочка у меня явно не в порядке, потому что полноценный страх так и не возвращается.

Мне на самом деле неуютно, но это вовсе не то чувство, что должна испытывать девушка в такой ситуации. У меня ощущение, что я в одной клетке в опасным животным, которое сейчас спит.

Ну и что уж говорить, хоть и верится с трудом в одержимость Корельского не кем-то абстрактным, a мной, но это не может не проливаться бальзамом на моё порядком израненное самолюбие.

Если что и пугает меня, так это то, что я ни разу не заметила незримого, но постоянного присутствия яра в моей жизни.

Вообще, конечно, шок. Яр сталкерил меня черт знает как давно, и если это так, то Ольга даже не подозревает о масштабах её проблемы.

Честно говоря, я сталкеров как-то по-другому представляла. Не такими холёными, занятыми, успешными.

В моём понимании, это задрот, который ничем больше в жизни не занят, кроме как преследованием жертвы.

Корельский на такого совсем не похож.

Я ему по-прежнему не доверяю, и мне хочется от него сбежать, но я его не боюсь.

Говорю же, идиотка.

Наверное, в голове не укладывается, что такое может происходить в реальности и со мной.

Быть для кого-то сверхцелью… с ума сойти.

Да не просто для кого-то завалящего, а для того, за кем женщины сами охотятся, а он по каким-то своим причинам, недоступным для моего понимания, выбирает меня.

Когда он сделал этот выбор?

При каких обстоятельствах?

Нет, я далека от того, чтобы отнестись к подобному с пониманием, но все же что-то в этом есть. У меня даже дыхание учащается, и пульс подскакивает, когда я представляю, как Яр расставлял свою сеть, планировал, выжидал и изучал мои привычки.

Вот уж действительно серьёзные намерения, в чем быони не заключались.

— Ты так на меня смотришь, Эмма, — Корельский возвращает мне горячий пристальный взгляд, которым словно ощупывает моё лицо, шею, скромный вырез.

Почему-то я вспоминаю о спрятанных под рубашкой-кимано отметинах, которые закрыли синяки, оставленные пальцами Антона Владимировича.

Это воспоминание тянет за собой другое, более непристойное, и мне приходится опустить глаза, уткнувшись в тарелку, чтобы не выдать охватившего меня смятения.

Неожиданный прилив тепла там, внизу, заставляет меня сомневаться в собственной адекватности ещё больше.

Рядом с Яром физиология постоянно берет надо мной верх.

И разум, шепчущий, что Корельский — во всех смыслах неподходящий для меня партнёр, пасует. Так происходит с самой первой нашей встречи. Это сейчас я понимаю, что реагировала на него чисто по-женски, а тогда я просто не понимала напряжения, охватывающего меня рядом с этим городским хищником. Зато после сегодняшней ночи, когда мне приоткрыли завесу над плотской стороной отношений, все становится прозрачным.

Я отпиваю кофе.

Идеально. Лучше, чем я бы сделала сама. Все учтено досконально: и крепость, и сладость.

И бутерброд как я люблю, и кабачковый оладушек, накрытый тоненьким пластом красной рыбы.

До меня с запозданием доходит, что оладьи тёплые и явно только что приготовленные. Елены Владимировны нет. То есть, это сам Корельский готовил?

Словно прочитав мои мысли, Яр усмехается:

— Да, я не безрукий. Собственно, я не люблю готовить и умею не так, чтобы уж много. В основном то, что будешь есть ты.