Книга Одинокая ласточка, страница 94 – Чжан Лин

Сердца курсантов невольно забились чаще. Их души затрепетали еще на “легком касании пальцем”, а уж когда дошло до “слезинки”, в них и вовсе пробудилась безграничная нежность. Сказывались месяцы в горах, в изоляции, – стоило этим молодым крепким парням хотя бы заговорить про женщину, как их голоса прерывались.

Курсант постарше, успевший уже сыграть свадьбу, покачал головой: эх, такая красавица, и каждую ночь одна-одинешенька в холодной постели!..

Все вдруг притихли, словно и они ощутили это одиночество, эту пустоту кровати.

И тут 520, он же Сопливчик, протяжно вздохнул.

– Вот бы с Сяо Яньцю разочек, – завороженно прошептал он, – тогда и умереть не жалко.

Сопливчик был самым юным из них, лишь после его смерти земляк, повар отряда, открыл всем настоящую дату его рождения.

Его слова подействовали точно капля воды, упавшая на сковородку с кипящим маслом. Тишина взорвалась, кто-то крикнул:

– Сопливчик, ты вчера еще титьку сосал! Много ты женщин видел, кроме своей мамки?

– И собачью случку я тоже, по-твоему, не видал? – не сдавался тот. – Можно подумать, есть разница!

Грянул хохот.

– Ишь ты, Сопелька! Спускайте с него штаны, поглядим, пиписька-то выросла?

Злой от обиды Сопливчик, не доев, с пылающим лицом выскочил за порог.

Все, что было сказано в тот день за столом, явилось на свет прямо из штанов, миновав мозг. Никто не подумал, что гормоны – тот же склад со взрывчаткой, парни беззаботно покидали внутрь спички и забыли о своей выходке, и только когда прогремел взрыв, они поняли, что натворили.

Сопливчик вылетел вон, но им этого показалось мало, кто-то рванул следом и заорал в дверях:

– Скорее на ком-нибудь потренируйся, чтобы перед Сяо Яньцю не опозориться!

* * *

Сопливчик выбежал со двора и быстро зашагал к реке. В черепе зажегся десяток керосиновых ламп, кожа на лице стала такой горячей, что грозилась потрескаться. Сопливчику хотелось окунуть голову в воду, потушить огонь. Он не знал, что дьявол уже заарканил его лодыжку и в эту самую минуту тащит его к вратам преисподней.

Спустившись в смятении на берег, Сопливчик зачерпнул пригоршню воды, чтобы вылить на себя сверху, и вдруг замер. Неподалеку от него, на каменной ступени, девушка сидела на корточках и мыла лекарственные травы. Судя по всему, свежесобранные – ее ногти отскребали корни и листья от влажной грязи. Стояла жара, поэтому на девушке была лишь тонкая блузка, она низко склонила голову, открыв взгляду белую шею с нежным, как у персика, пушком.

Сопливчику почудилось, что лампы в черепе разом опрокинулись, керосин вытек, полился вниз по телу, добрался до бедер и внезапно взорвался, разделив плоть на части, так что голова, руки и ноги стали сами по себе.

Голова первой заметила дьявола. Голова сказала ноге: прочь, прочь отсюда, у тебя нет глаз, ты не знаешь, что здесь дьявол. Нога сказала: может, завтра меня пристрелят, к чему мне глаза? Голова сказала: если ты сейчас не уйдешь – быть беде. Нога сказала: пусть, нельзя же вот так умереть, даже этогоне изведав.

Сопливчик подскочил к девушке и ухватил ее за талию. Он вдруг почувствовал ее запах – странный запах, приятный, но совершенно незнакомый. Не похожий на запах цветов, или травы, или винной закваски, или риса, по первости слабый, а если вдохнуть поглубже – густой, как дым или жар, и способный, кажется, в одночасье спалить три дома и десять стогов.