Книга Одинокая ласточка, страница 92 – Чжан Лин

Но мы снова ошиблись. Ты просто пустил в ход новую дымовую шашку, с помощью медленных, не требующих особых усилий маневров ты копил силы для последнего, решающего броска. Ты вдруг оторвался ногами от земли и как обезьяна вскочил на спину командира. Он совершил тактический промах – занял глухую оборону, чересчур напряг мышцы, а в этом застывшем положении невозможно быстро повернуться. Ты давно это подметил, все твои маневры были обманкой, ты взвинчивал его, закручивал пружину потуже.

Он попался на твою удочку, не успел вовремя развернуться, а ты обхватил его сзади и резко, точно молотком, саданул его в подколенную ямку. Основание железной башни дрогнуло, командир зашатался. Хотя он не упал, его центр тяжести был уже смещен. Не давая ему перевести дух, ты яростно шибанул его кулаком в правое плечо. Твой кулак словно расколол перезрелый арбуз – раздался глухой звук, и командир окончательно потерял равновесие. Он падал на правый бок, и в ту секунду, когда он коснулся земли, я услышал вскрик, после чего все его тело кулем рухнуло на песок.

Ты приблизился к нему, но, вопреки моим ожиданиям, не для того чтобы его поднять. Ты сел ему на спину и тыльной стороной ладони утер потный лоб. Затем обронил:

– Форму. Обувь.

Кто-то мигом снял с дерева твою одежду и соломенные сандалии, бросил тебе. Ты надел свою застиранную серую униформу, застегнул одну за другой пуговицы. Взял в руки сандалии, вытряхнул из них пыль, обулся, встал и медленно зашагал прочь.

Перед тобой молча расступались зрители. Каждый, кто оказывался рядом, крепко хлопал тебя по плечу.

Когда ты проходил мимо меня, на твоем лице что-то блеснуло. Только потом я осознал, что это блестели зубы – белые зубы сверкали в широкой щели между губами. Я впервые видел, чтобы ты так улыбался, в эту минуту в тебе было что-то незнакомое.

Спустя некоторое время командир отряда поднялся на ноги. Я понял, почему он так долго не вставал: при падении он вывихнул плечо, правая рука нелепо свисала, как высохшая на солнце люффа. Кто-то подошел к нему, чтобы помочь, но командир его оттолкнул.

– Чего вылупились? Занимайтесь! – рявкнул он.

Его голосовые связки заметно ослабли.

В общей сложности Стелла прожила в Юэху пять или шесть лет, и почти три года из них она провела со мной. То были странные времена – времена, когда больше половины территории на карте мира охватил огонь войны. Война сжимала жизнь до нескольких мгновений, втискивала десятки лет, положенных человеку от рождения до смерти, в узкое пространство между шагом за порог и прощанием навсегда.

За эти годы Стелла сделала то, что в мирное время занимает десятилетия, – она стремительно повзрослела. Ее организм созревал постепенно, согласно законам природы, но ее дух уже не мог ждать, пока тело нагонит его в развитии, дух бросил тело и поспешил вперед своей дорогой. Главным навыком, который она освоила в Юэху, стало умение противостоять позору. До этого она только и знала, что пряталась, ей казалось, если она съежится, скроется, позор ни за что ее не найдет. Но она ошибалась, позор был тенью, и куда бы Стелла ни шла, тень шла за ней, как бы Стелла ни убегала, тень не отставала ни на шаг. Ускользнуть было невозможно.

А потом Стелла научилась оборачиваться. Училась она медленно, а научилась молниеносно: количество в один миг переросло в качество. И однажды Стелла вдруг поняла, что должна встретить свой позор. Она выпрямила спину, развернулась и ринулась напролом – и оказалось, что позор, который вечно следовал за ней по пятам, был лишь пустой оболочкой, сдувшейся, как только ее прокололи.