Онлайн книга «Одинокая ласточка»
|
Переводчик одним духом, неожиданно без единой запинки, перевел твои слова на китайский. В его голосе послышалась хрипотца. Повисла тишина, никто не знал, как реагировать. Переводчик зааплодировал первым. Сначала его хлопки звучали одиноко, почти нестерпимо одиноко. Затем кто-то робко присоединился. А после и эти новые аплодисменты набрали силу, стали увереннее, громче. Я не аплодировал. Я был точно в трансе. У меня в сердце будто обрушилась давняя преграда и внутрь пробился луч диковинного света. Я и сам не понимал, легче стало на душе или, наоборот, еще тяжелее, чем было. Ты вынул из бумажника несколько банкнот, вручил командиру отряда: – Будьте добры, сходите после занятий в лавку у ворот, купите самых больших хлопушек. 520-й любит слушать, как “бабахает”? Пусть послушает вволю. Курсанты засмеялись. Сопливчик утер нос рукавом и захихикал вместе со всеми. Урок длился недолго, всего тридцать минут, после чего мы приступили к практике. На пустыре заранее построили три незамысловатые кирпичные времянки. Шнуры взрывчатки протянули на метр, пять метров и десять метров. Все три раза эффект был примерно одинаковый: одна “пшеничная лепешка” вмиг превращала кирпичное здание в груду обломков. Сняв кепи, я стряхивал им с одежды песок; в какой-то момент ко мне подошел ты. Ты подмигнул мне: – Ну как, все еще хочешь поскорее умереть – теперь-то, с такой мощной взрывчаткой? – От… откуда вы знаете? – изумился я. – Не заметил, что я за тобой наблюдаю? Ты всегда так внимательно слушаешь про стрельбу, про взрывы, но тебе совершенно неинтересны ликвидация последствий и отступление. Я потерял дар речи. Да, твой мозг был настоящим радаром, у твоей антенны почти не было слепых зон. Вспоминая потом, в те долгие годы после нашего расставания, свою службу в Юэху, я каждый раз признавал, что без твоего урока вряд ли вернулся бы с войны и прожил еще без малого двадцать лет. Вот только не знаю, благодарить тебя за эти двадцать лет или проклинать. – Я чуть позже пришлю за тобой, – шепнул ты, – есть одно дело. Вечером после ужина ты и впрямь отправил ко мне своего слугу Буйвола. Буйвол не пошел в общежитие, он встал в воротах и оттуда заорал: – 635-й, американский командир зовет тебя переводить! Я вышел вслед за ним со двора, сделал несколько шагов, понял, что мы движемся не в сторону аудитории, и, не вытерпев, спросил Буйвола, куда мы идем. Буйвол не ответил, лишь засеменил вперед, указывая дорогу. Мы добрались до лесной прогалины, еще издали я увидел тебя: ты сидел на камне и курил, у твоих ног лежал войсковой пес Призрак, а у него под боком крутилась та самая белая терьерица, Милли. Призрак, судя по всему, плотно поужинал и теперь сонно щурил глаза. Милли непрерывно тыкала его в лоб своей лапкой, маленькой, как кругляшок из клейкого риса. Призрак не сердился, только потряхивал иногда головой, будто отгоняя муху. Я сдвинул пятки, встал навытяжку и по всем правилам отдал честь. Хотя на ваших униформах не было знаков различия и сами вы, вне зависимости от звания, обходились при встрече без воинского приветствия, то были ваши собственные порядки, а мы, курсанты, как обычно, отдавали честь каждому командиру и каждому инструктору. Ты помахал рукой, приглашая меня сесть рядом. – А где все? – спросил я. |