Онлайн книга «Одинокая ласточка»
|
– А где он сейчас, твой старший брат? Едва я это сказал, как мне тотчас стало ясно, что я поспешил, коснулся опасной черты, вновь разрушил надежду на нормальный разговор. Каждый раз, когда мне следовало бы отступить, я делал губительный шажок вперед. Мои опасения оправдались: пунцовый румянец на ее лице исчез так же быстро, как появился. На смену ему пришла бледная печаль. – Я не знаю, – ответила она. Я молча уступил ей свое место. Писала она не слишком умело, я видел, что ей недостает практики, и все же ее почерк был тверд и энергичен. Было понятно, что она знает не все иероглифы, я без труда мог определить, какие из них ей незнакомы – их она писала неуверенно, по многу раз переводя взгляд с листа на книгу и обратно, копируя черту за чертой. Когда Стелла писала, она казалась совсем другим человеком, вся ее воля сосредоточивалась на кончике кисти, дыхание делалось глубже. В эти минуты в мире не было войны, не было смерти, не было боли. В эти минуты в мире не было даже ее самой. Я понял тогда то, в чем впоследствии еще не раз убеждался. Пусть в наших с ней разговорах крылось бессчетное множество запретных зон, где любой неверный шаг грозил падением в роковую пропасть, – существовала территория, где я мог ступать свободно, без опаски, где не было ловушек и преград и я волен был идти куда вздумается, не боясь пересечь черту. Этой территорией была ее жажда знаний. В тот день она переписывала двадцать третий псалом[22]: Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена. Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни. Закончив, Стелла попросила меня прочесть написанное вслух от начала до конца. – Поняла что-нибудь? – спросил я. Она подумала. – Это про то, что не надо бояться? Я был приятно удивлен. – Ты знаешь, кто такой Господь? – Ваш бодхисаттва, – кивнула она. – Господь не бодхисаттва, бодхисаттв может быть много, а Господь – один, – сказал я. – Я поняла, ваш Господь сильнее бодхисаттв. Он над ними главный. Я не знал, смеяться мне или плакать. – Господь, бодхисаттвы – проку от них никакого, они только за хорошими людьми следят, а за плохими уследить не могут, – проговорила она. Сердце слабо кольнуло кинжалом. Я чуть не признался ей: в тот день, когда я увидел ее лежащей в траве, в моей душе прозвучали именно эти слова. – Стелла, я тоже иногда не понимаю Господа. – Я вздохнул. – Никто не обещает, что Он непременно тебя защитит, непременно излечит от всех болезней, непременно сделает так, чтобы ты жила долго и счастливо. Стелла широко распахнула глаза. – И чего вы тогда в него верите? – недоуменно спросила она. – Может быть, мир на земле Ему не установить, зато Он установит мир в твоей душе – если только ты поверишь, – сказал я. Она долго молчала, не отрывая взгляда от переписанного ею псалма. – Пастор Билли, можно он пока у меня побудет, этот “листок для храбрости”? – робко спросила она. – Дарю, – сказал я. – Когда станет страшно, прочти это вслух, и твоя душа окрепнет. |