Книга Выше только небо, страница 48 – Риз Боуэн

Джози задержалась перед входом в лавку, переводя дыхание, прежде чем зайти внутрь. Когда же она собралась открыть дверь, та сама распахнулась и на пороге возникла женщина, закутанная в теплые одежды, словно египетская мумия, с головой, обмотанной толстой вязаной шалью.

– Доброе утро, – сказала женщина, окинув незнакомку настороженным взглядом.

– Доброе утро, – ответила Джози.

Женщина собралась уйти, но, сделав несколько шагов, обернулась.

– Это ведь вас вчера привезли из Лондона? – спросила она, прикрывая нижнюю часть лица концом шали. – Вы та самая, кого поселили в особняке у старой ведьмы?

– Верно, – подтвердила Джози, – я – та самая.

Выражение на лице женщины стало менее настороженным. Она сочувственно улыбнулась.

– Надеюсь, вы выживете там, дорогая. Думаю, после этого уже никакой фашист вам не страшен. Старуха настоящий тиран.

– Я там ненадолго, – сказала Джози. – Кстати, до сих пор мисс Харкорт была вполне любезна со мной.

– Вот как? Ну, возможно, готовится к встрече с Создателем и решила загладить прошлые грехи. Раскаивается, поди, что так грубо обходилась со всей округой.

– Неужели она настолько неприветлива?

– Неприветлива? Да за все эти годы я не слышала от нее ни единого доброго слова. Ведет себя так, словно мы, простые деревенские жители, недостойны дышать с ней одним воздухом. Проходит по улице – даже не взглянет в твою сторону, будто тебя вовсе не существует. Папаша ее был таким же. Однажды поколотил молодого Джимми Бертона за то, что парень пробрался к нему в сад и угостился парой вишен. – Собеседница подошла поближе. – А Кэтлин? С ней тоже непросто найти общий язык. Держится особняком. Да, забавная у них там компания. Но, знаете, у нас есть своя женская институция, мы собираемся в церкви каждый четверг. Если хотите, можете присоединиться к нам.

– Институция? – переспросила Джози.

Женщина посмотрела так, словно Джози свалилась с другой планеты.

– Женский институт^[6]. Разве в ваших краях не было их отделения?

– Не знаю, не уверена. Я жила в центре Лондона.

– А, ну в любом случае приходите как-нибудь на наши собрания. У нас кружок рукоделия – мы шьем и вяжем разные вещи для солдат. Побудете в дружеской компании, все лучше, чем сидеть со старухой в ее склепе.

– Я бы с удовольствием, – Джози виновато улыбнулась, – но, боюсь, пока не заживет сломанная ключица, швея из меня неважная.

– О боже, – воскликнула женщина, – вы были ранены во время бомбежки?

– Да. Весь тре… – Джози хотела сказать «треклятый», но прикусила язык, чувствуя, что набожные деревенские жители не одобрят даже самое мягкое из ругательств. – Весь здоровенный дом обрушился мне на голову. Спасателям пришлось выкапывать меня из-под завалов. К счастью, меня прикрыл стол, и я могла дышать. Иначе они раскопали бы остывший труп.

– Боже святый, какой кошмар! – снова запричитала женщина. – Вы уж берегите себя, дорогая. Я скажу моему Тому, чтобы припас вам немного сметаны – вы должны хорошо питаться, чтобы побыстрее встать на ноги. Мы держим коров и овец. Меня зовут Роуз Финч.

– Джози Бэнкс. Рада познакомиться.

– Мы живем на этой улице. Последний коттедж по правой стороне. Напротив дома Бэджеров. Я знаю, вы уже сошлись с ними.

Джози подумала, что в таких крошечных деревнях новости распространяются молниеносно. Оставив новую знакомую на улице, она поднялась по ступенькам и вошла в лавку. Над головой звякнул дверной колокольчик. Джози оказалась в теплом помещении, где витал легкий запах специй и другие приятные ароматы. Одна из стен была занята стеллажом, на котором стояли пузатые склянки с разноцветными леденцами и банки поменьше, доверху набитые табаком, здесь же лежали спички и свечи. Рядом на прилавке с застекленным верхом были разложены разные полезные мелочи: консервные ножи, шнурки для ботинок, крем для обуви, рыболовные крючки, иголки и нитки. Возле прилавка возвышалась стойка для газет и журналов. Обложки изданий больше не сияли красочным глянцем. В задней части магазина находился прилавок с канцелярскими принадлежностями, а вдоль другой стены громоздились ящики и корзины с овощами. Полки, предназначенные для консервов и пакетов с сухими продуктами, были почти пусты.