Онлайн книга «Полярный капитан»
|
Перейдя вброд речку Сого, мы оставили нарту и тунгусов варить чай, а сами вчетвером пошли за стариком к видневшимся на правом берегу речки оврагам, сплошь заполненным снегом… Характер низменной тундры, болотистая равнина, по которой течет Сого, отсутствие обвалов, скалистых выходов, сдвигов, карнизов, складок и прочих признаков геологических переворотов отнюдь не давали повода подозревать именно здесь местонахождение каменистых пород, и в особенности каменного угля. Признаться сказать, я довольно безнадежно посмотрел на это указание Величкина и уже предполагал, что все наши труды пропали даром. Никаких признаков каменного угля не было ни на верху обрыва, ни у его подножия в устье потока от тающего снега. Величкин же упорно утверждал, что это, то самое место, где он 17 лет назад выстрелом отбил кусок угля. Но тогда было мало снега, и обрыв был доступен осмотру. Я для порядка принялся определять место с помощью пеленгов на приметные места бухты Тикси. Когда я оканчивал наблюдения, Величкин вдруг возбужденно крикнул «ура!». Показался он сам из соседнего оврага с ископаемым в руке. Мы бросились к нему, и нашему общему ликованию не было предела! Забыв про комаров, позднее время, уже 3 часа ночи, мы тотчас приступили к осмотру местности. Я очень подробно и с большим воодушевлением осматривал найденное месторождение. Это место я назвал оврагом Величкина и установил столб с надписью: "Экспедиция к устью реки Лена 1920 г.". Эту надпись под возбуждениемсделал я сам, самоотверженно резал, осаждаемый комарами. Итак, легенда воплотилась в действительность, уголь есть в Тикси, место определено и застолблено… Так начинались знаменательные сутки 15 июля, день открытия каменного угля в Тикси. Для меня этот поход к устью Сого едва ли не закончился трагически. Утром после открытия угольного месторождения у меня резко закололо сердце. Произошел сильнейший сердечный приступ – видимо, от перенапряжения. Пульс упал до сорока. Поднялась температура. Нужно было собрать себя заново и выбираться обратно в залив Неелова на пароход "Лена". На пароходе, я сидел в каюте и достал тетрадку из внутреннего кармана. Все мои записи хранились там. Я уже не очень-то верил в свое выздоровление и даже завещал, на всякий случай похоронить на берегу бухты Тикси… Сошел с ума, как мне казалось. Состояние не вдохновляющее. Мое отношение к комиссару экспедиции, в походе резко изменилось. Я старался его не замечать и сторонился. Перешеек между заливом Неелова и бухтой Тикси, где было пролито столько пота при перетаскивании шлюпки, я назвал перешейком Колычева. Комиссар Виктор Никитич Колычев, астраханец, знающий условия работы на реке и в море. Когда же после моей болезни комиссар вывел группу назад, где то пробежала мысль о том, что я очень рад, что политическая и общежитейская сторона вопроса в экспедиции разрешалась у нас удовлетворительно. Коммунист политкомиссар Колычев – человек, с которым можно иметь дело. Оказалось, наши мнения схожи, все никак я не мог принять стороны русского народа, белые-красные, никакие! Я ослабевал каждый день. Хочется самому грести, экскурсировать, распоряжаться, работать, охотиться, но признаться, нет сил. Такое физическое состояние в нашей суровой обстановке влияет на мое настроение! |